Речь здесь идет не о явном намерении либералов и не о логических объяснениях, посредством которых они вводят самих себя в заблуждение относительно природы абортов. Скорее, делается попытка показать, что даже когда изменяются мотивы и аргументы, суть политики по-прежнему определяется ее последствиями. После того как холокост дискредитировал евгенику как таковую, ни евгенисты, ни их идеи не исчезли. Скорее, они затаились в таких областях, как планирование семьи и демография, и в политических движениях, подобных феминизму. Действительно, в определенном смысле современная Американская федерация планирования семьи в большей степени проникнута духом евгеники, чем замышлялось Сэнгер. В конце концов Сэнгер презирала аборты. Она осуждала их как «варварство» и называла врачей, делающих аборты, «кровопийцами в обличье докторов». Аборты превращались в «гнусное убийство» и «уничтожение младенцев», которого не заслуживали даже отпрыски дегенератов[499].
Поэтому забудьте о намерениях: смотрите на результаты. Аборты уносят больше жизней чернокожих американцев, чем болезни сердца, рак, несчастные случаи, СПИД и насильственные преступления вместе взятые. Афроамериканцы составляют немногим более 12 процентов населения, при этом на их долю приходится более трети (37 процентов) абортов. Этот показатель отличается относительным постоянством, хотя в некоторых регионах его значения гораздо выше; например, по данным органов санитарно-эпидемиологического надзора, в Миссисипи черные женщины делают около 72 процентов от общего количества абортов. В масштабе всей нации на 1000 беременностей у чернокожих американок 512 беременностей заканчиваются абортом[500]. Достаточно показателен факт, что примерно 80 процентов всех центров абортов Американской федерации планирования семьи располагается в местах проживания этнических меньшинств. Современные либералы осуждают Билла Беннетта, рассуждающего о последствиях убийства нерожденных чернокожих детей; но при этом они приветствуют убийство нерожденных чернокожих детей, которое реально имеет место, и осуждают его за противодействие этому убийству.
Конечно, ортодоксальные евгенисты тоже были нацелены на «слабоумных» и «бесполезных поедателей хлеба», относя к ним в первую очередь умственно отсталых, необразованных, недоедающих и в конечном итоге преступников-рецидивистов. Что касается нынешних «слабоумных», влиятельные голоса слева теперь призывают убивать «дефективных» в начале и в конце жизни. Среди них выделяется голос Питера Сингера, известного как самый выдающийся современный философ и мировая величина в области этики. Профессор Сингер, который преподает в Принстонском университете, утверждает, что ненужных детей и детей-инвалидов следует убивать из «сострадания». Он также утверждает, что жизнь пожилых людей и других членов общества необходимо прерывать, когда они становятся обузой, а их существование — бессмысленным, Сингер не пытается замаскировать при помощи эвфемизмов свое убеждение, что убийство детей может быть оправданным, о чем свидетельствует его эссе под названием «Убийство младенцев не всегда есть зло» (и его мнение вовсе не глас вопиющего в пустыне; его взгляды пользуются популярностью и уважением во многих научных кругах)[501]. При этом данная точка зрения не вызвала ни единого возражения у представителей левых сил (за исключением Германии, жители которой очень хорошо помнят, к чему приводит такая логика). Конечно, далеко не все либералы согласны с рекомендациями Сингера, но они не осуждают его в отличие от, например, Уильяма Беннетта. Возможно, они видят в нем родственную душу.
Современные либералы не испытывают особой неприязни к расовым меньшинствам (вот большинство — это совсем другое дело). Они, пожалуй, даже симпатизируют им, относясь к ним очень лояльно. Расовые представления либералов основываются на том, что принадлежность к черной расе сама по себе признак исключительности.
За последние почти 40 лет массовая индустрия развлечений прославила феномен «сверхъестественного негра» (по определению журнала National Review) Ричарда Брукхайзера. С учетом того, как чернокожие изображались в прошлом, желание художников с избытком компенсировать этот перекос вполне объяснимо. Но это более глобальная культурная тенденция, которая также охватывает сферу политики. Совещание чернокожих членов Конгресса, которое по большому счету представляет собой пестрое собрание политиков, придерживающихся крайне левых взглядов, называет себя «совестью Конгресса» просто в силу своей расовой принадлежности. Белые либералы с готовностью соглашаются с этой точкой зрения, отчасти из чувства вины, отчасти вследствие достаточно циничного расчета на славу в качестве добровольных защитников «черной Америки». Но большинство как белых, так и черных либералов разделяют мнение, что чернокожие на самом деле в некотором смысле «лучше».
