Другие темы, поднятые в этой книге, также проявились за последний год. Забавно, что некоторые критики «Либерального фашизма» поставили себя в неудобное положение, настаивая на том, что просто глупо воспринимать современных либералов как наследников прогрессивной традиции. По большей части такие жалобы сводятся к приступам гнева или банальным утверждениям. Ни одно из них не может сравниться с заявлениями ведущих идеологов современного либерализма. Во время предвыборных дебатов Хиллари Клинтон спросили, считает ли она себя либералом. Она сказала, что нет. «Я предпочитаю слово “прогрессивист”, которое имеет подлинно американское значение, восходя к “прогрессивной эре” в начале XX века». Дэвид Оби, представитель Демократической партии от штата Висконсин, возглавляющий Комитет по ассигнованиям Конгресса США, недавно выпустил книгу под названием «Выступая за справедливость: вашингтонские сражения центрального прогрессивиста» (Raising Hell for Justice: The Washington Battles of a Heartland Progressive), в которой он называет себя центральным прогрессивистом. Обозреватель New York Times, ныне лауреат Нобелевской премии Пол Кругман не только называет себя прогрессивистом, не так давно он заявил Чарли Роузу из Государственной службы телевещания: «У нас есть шанс, реальный шанс положить начало новой прогрессивной эре». И, конечно же, свою лепту внес сам Барак Обама, провозгласивший на массовом митинге в Висконсинском университете в городе Мэдисон: «Разве можно найти более подходящее место для утверждения наших идеалов, чем это учебное заведение, в стенах которого сто лет назад зародилось прогрессивное движение?». Вполне можно принять слова Обамы на веру и предположить, что он не знает, о чем говорит, учитывая тог факт, что прогрессивисты из Висконсинского университета, которыми он так восхищается, на самом деле были расистами, евгенистами и империалистами. Некоторые были бы в ужасе, что его «непригодным» родителям было позволено иметь потомство.
Многие либеральные критики, в первую очередь Майкл Томаски из редакции New Republic, члены которой до недавнего времени очень гордились преемственностью своих убеждений, поскольку журнал был основан Гербертом Кроули, присоединились к антиинтеллектуальной истерике, вызванной «Либеральным фашизмом» и заявили, что содержащаяся в книге история лишена смысла. Да, критики косвенно и открыто признавали, что давно известные факты (“chestnuts”, по выражению Майкла Томаски), описанные в этой книге, доказывают, что прогрессивисты нередко были склонны к проявлению силы, нетерпимости, расизма и, возможно, даже фашизма, но современные либералы не такие, потому что это известно всем»[701].
По мнению Томаски и других, либерализм по своей сути не может быть плохим. Томаски пишет: «Всякий раз, когда либерализм «начинает оказывать давление, либералы (я имею в виду либералов, которые знают толк в либерализме) сходят с поезда и, не прибегая к насилию, делают все возможное, чтобы он сошел с рельс». Самое забавное в том, что в этом и во многих других случаях Томаски, как и самые яростные критики «Либерального фашизма», подтверждает мои аргументы, а не опровергает их. С первых же страниц этой книги я утверждал, что фашизм стал всего лишь дубиной для либералов, которые заявляют, что диссиденты и противники являются плохими людьми просто потому, что они нелояльны по отношению к прогрессивному либерализму. Сталинская теория социал-фашизма положила начало этой практике, которая с тех самых пор применяется «полезными идиотами» и их потомками. Однако она настолько усвоилась и овеществилась, что либералы, подобные Томаски, искренне верят, что когда либералы делают что-то плохое, они перестают быть либералами.
Соответственно «либеральный фашизм» становится оксюмороном, а любые доводы, истории, свидетельствующие об обратном, вполне можно отмести как очередные глупости правых.
Очевидно, что продолжать в этом духе можно еще долго. Но я полагаю, что книга говорит сама за себя, а неспособность многих либеральных критиков (в отличие от некоторых вдумчивых консервативных) оспорить мои аргументы по существу — лучшее свидетельство того, что мне удалось ухватить суть. Я подозреваю, что в последующие годы правления Обамы это станет еще очевиднее. Более того, я не удивлюсь, если в ближайшие несколько лет авторы многих либеральных книг согласятся с моими доводами, не принимая при этом концепцию либерального фашизма в целом. Такая тенденция была характерна для других консервативных книг, которые успешно оспаривали принципы ортодоксального либерализма, и я по крайней мере надеюсь, что с моей книгой произойдет то же самое.
