Однако в речи чаще встречаются не столь экзотические суждения о справедливости и несправедливости, а, напротив, высказывания, в которых отражается упрощенное, вульгарное представление о справедливости.

«Высшей справедливостью» тогда считается равновесие между добром и злом, которые сделал человек, и добром и злом, которые делают ему (если кто-то кому-то сделал нечто хорошее/плохое, то справедливо, чтобы и ему было хорошо/плохо); или же «торжество справедливости» приравнивается к восстановлению равенства. Это представление пародируется в задачах из книги Григория Остера «Ненаглядное пособие по математике»:

У старшего брата 2 конфеты, а у младшего 12 конфет. Сколько конфет должен отнять старший у младшего, чтобы справедливость восторжествовала и между братьями наступило равенство?

Допустим, твой лучший друг дал тебе 9 раз по шее, а ты ему – только 3 раза. Сколько еще раз ты должен дать по шее своему лучшему другу, чтобы восторжествовала справедливость?

Бывает, что человек как жажду справедливости концептуализует то, что в действительности является жаждой мести или тщеславием:

Костов!! – укололо Сталина. Бешенство бросилось ему в голову, он сильно ударил сапогом – в морду Трайчо, в окровавленную морду! – и серые веки Сталина вздрогнули от удовлетворенного чувства справедливости.

[Александр Солженицын. В круге первом]

Все же некоторые человеческие слабости были присущи и Степанову, но в очень ограниченных размерах. Так, ему нравилось, когда высшее начальство хвалило его и когда рядовые партийцы восхищались его опытностью. Нравилось потому, что это было справедливо.

[Александр Солженицын. В круге первом]
<p><emphasis>Справедливость</emphasis> и <emphasis>законность</emphasis></p>

В книге «Россия в обвале» А. Солженицын вслед за многими другими авторами отмечает следующую особенность русского мировосприятия:

Веками у русских не развивалось правосознание, столь свойственное западному человеку. К законам было всегда отношение недоверчивое, ироническое: да разве возможно установить заранее закон, предусматривающий все частные случаи? ведь все они непохожи друг на друга. Тут – и явная подкупность многих, кто вершит закон. Но вместо правосознания в нашем народе всегда жила и ещё сегодня не умерла – тяга к живой справедливости.

В повести В. Белоусовой «Тайная недоброжелательность» приехавший из России детектив высказывает о одном эмигрантском семействе, живущем в небольшом американском городке, но культивирующем свою «русскость», предположение, что «в их системе обойти закон – это русская удаль»; таким образом, скепсис по отношению к закону может связываться с поощрением удали.

При этом законность никак не гарантирует справедливости, как это видно из следующего диалога:

Перейти на страницу:

Похожие книги