С другой стороны, как уже говорилось, справедливость может пониматься как нравственный абсолют (иногда в таком случае говорят о высшей справедливости). Тогда она может включаться в ряд основных нравственных ценностей, наряду с правдой и милосердием:
А душа, уж это точно, ежели обожжена,Справедливей, милосерднее и праведней она.[Булат Окуджава]В некоторых случаях справедливость противопоставляется «голой правде» («правде факта») как нечто более важное и глубокое, как в следующем примере из «Идиота» Достоевского.
[Аглая говорит князю Мышкину по поводу его слов об Ипполите: ].Очень грубо так смотреть и судить душу человека, как вы судите Ипполита. У вас нежности нет: одна правда, стало быть, – несправедливо.
И пораженный князь отвечает: Это я запомню и обдумаю.
Сходное восприятие отражено и в двустишии Игоря Губермана:
Нету правды и нет справедливостиТам, где жалости нету и милости.То, что справедливость может не противопоставляться милости, связано с особым представлением о несправедливости. Человек чрезвычайно болезненно воспринимает, когда по отношению к нему или к кому-то, кому он сочувствует, проявляется несправедливость. Причем очень важно, что о несправедливости часто говорят, имея в виду не столько просто неправильное распределение благ, сколько то, что человек получает недостаточно тепла, внимания, любви и это ему обидно[27]. Именно в этом случае справедливость воспринимается не только разумом, но и эмоционально; именно о такой справедливости говорят чувство справедливости, любовь к справедливости и страсть справедливости.
А перед этим все ему казалось,Что все не так, что все несправедливо,И что он очень, очень одинок.[…]Он верил, что его не понимают,И огорчался, что летают мухи,Что звания народного артистаНародному артисту не дают.[Н. Глазков. На смерть Владимира Николаевича Яхонтова]Таким образом, в русской культуре прослеживаются две линии. С одной стороны, справедливость может быть ниже милости, что связывается с характерной русской жалостливостью. С другой же стороны, справедливость может и не противопоставляться милости. Пока справедливость основана на объективности, беспристрастности, это ценность низшего уровня. Но она начинает восприниматься как высшая ценность, когда пропитывается эмоциями, прежде всего болью за человека обиженного, пострадавшего от несправедливости.
<p>Социальная справедливость</p>Хотя справедливость, строго говоря, не относится к собственно либеральным ценностям, слово справедливость издавна используется в одном сочинительном ряду с их обозначениями. Особенно это характерно для выражения социальная справедливость. Приведем пример из текста XIX в.:
Французские социалисты-рабочие, собравшиеся на Национальный Конгресс 1880 г. в Гавре, не исполнили бы своего долга, если бы не выразили полной своей солидарности с русскими нигилистами, так мужественно сражающимися на другом конце Европы за свободу, за человеческие права и за социальную справедливость. [Народная воля. Социально-революционное обозрение. № 4 // «Народная воля», 1880]
Хотя это высказывание опубликовано в альманахе террористической организации, текст как таковой демонстрирует приверженность либеральным ценностям и имитирует либеральный дискурс.
Свобода и социальная справедливость представляет собою устойчивое сочетание:
