Здесь Солженицын хочет сместить акцент с
В недавнем интервью правозащитницы Нины Брагинской говорится как раз о том, что у нас до сих пор нет единого представления о сути правозащиты. Она говорит о правах человека как о некоторой «дистилированной» вещи, не связанной ни с политикой, ни даже с
Не нужно вам объяснять, что понятие «правозащита» у нас не приживается. Правозащитники для большинства «либерасты». И Дмитрий Леонов, создавая Правозащитный центр, в общем, не нашел понимания правозащиты, которая не интересуется, «кто прав, кто виноват» – а интересуется такой специфической дистиллированной вещью, как права человека. Даже в «Мемориале» не очень понимали. Мне кажется, что и Ковалев. А уж он этому отдал много чего. Но я помню его телевизионные выступления в 93-м году о «целесообразности» расстрела парламента, «если не мы их, то они нас» и т. д. Такую риторику я могу представить себе в разных устах, но не в устах же правозащитника! «Мемориал» мог бы быть вне политики, но слишком много людей боялись противостояния. Именно страх политики бросал в сторону лояльности власти, а это уже политика. Конечно, под «политикой» молчаливо понимали и понимают противостояние власти, а подчинение ей и сотрудничество «политикой» не именуется, что нонсенс, конечно.
Замечательно, что неопределенность семантики компонента
При этом в русском языке эти два понимания
В 2006 году один из авторов этих строк посвятил специальную колонку оговорке человека, спутавшего эти два выражения –
Кроме того, стоит указать и на еще одно обстоятельство, которое пока недостаточно осмыслено. Дело в том, что представление о
