— А с тобой, шалава лесная, я вообще не разговариваю! — огрызнулся нечистик и серьезно посмотрел на Алексея. — Ты, перевертыш, совсем на голову ушибленный, коли про то место спрашиваешь.
— Пусть тебя моя голова не беспокоит, — начал терять терпение молодой человек, этот зубастый хам ему уже порядком надоел. — Говори, сможешь меня туда отвести?
— Нет! — анчутка повернулся к Алексею спиной, задрав хвост, хлопнул ладонью по мохнатому заду и уселся, демонстративно уставившись в стенку.
— Да что ты с ним цацкаешься! — раздраженно бросила лесавка. — Отрежь его крысиный хвост, тогда посмотрим, как он запоет! Не бойся, ничего он тебе не сделает — узы крови не дадут.
Алексей, окончательно разозленный хамством нечистика, решительно шагнул в круг и, схватив грубияна за хвост, вздернул над полом.
— Если хоть пикнешь, гаденыш, будешь бесхвостым! — прорычал молодой человек, доставая нож из-за голенища сапога.
Готовый уже заорать анчутка хрюкнул и щелкнул зубами, закрывая пасть. Сложив на груди передние лапки и жалобно поскуливая, он мотался в метре над полом, как дохлая крыса.
— Так ты, значит, соли не любишь? — вкрадчиво поинтересовался молодой человек. — А что, если я сейчас твою наглую морду посолю?
— Не…не… не надо, — хрипел нечистик, пытаясь жалостливо заглянуть в глаза Алексею. Но это ему никак не удавалось — вися на длинном хвосте, он медленно вращался то в одну, то в другую сторону. — Пусти… скажу. Пусти, говорю! А то меня сейчас вырвет, всю твою каморку заблюю. Твоей кровью, между прочим, стошнит, перевертыш!
Анчутка начал демонстративно громко давиться и отхаркиваться.
— Тьфу ты, гадость какая! — Алексей разжал руку и начал вытирать ее об штаны.
Нечистик, падая, умудрился извернуться и приземлиться на четыре лапы, совсем как кошка. Жалобное выражение морды сменилось прежним — злобно-наглым.
— Не был я в том хранилище, и как попасть туда, не ведаю. Вот, сказал! Доволен, голозадый? — Анчутка глумливо ухмыльнулся и высунул длинный язык, правда, предварительно поджав под себя хвост.
Алексей расстроился — еще один день был потрачен впустую, затея с нечистиком не удалась, а он так рассчитывал на этого «информатора». Можно, конечно, попытаться самому отыскать проклятую библиотеку, главное — проникнуть в подземелья, хотя молодой человек понимал, что бродить наобум в темных лабиринтах — занятие малоперспективное.
— А в сами подвалы провести можешь?
— Могу! — кивнул головой анчутка. — Только там кругом голозадых полно, просто так не пройдешь. Нет, я-то где угодно проскользну, а вот ты, вряд ли. Вон, какая дылда! А невидимым стать можешь? Нет? Я так и думал. Где уж тебе, дурню! Ты вообще ни рыба ни мясо, не человек и не волк. Так, недоразумение какое-то.
Анчутка презрительно скривился, плюнул на пол густой тягучей слюной и начал сосредоточенно вылавливать блох, утратив всякий интерес к собеседнику.
— Ну, и что же теперь делать? — уныло обратился Алексей к лесавке. — Ничего больше от этого гаденыша не добьешься.
— Жаль… — девушка говорила с трудом, словно выдавливая из себя слова. — Убей его.
— Убить!?
— Ну да! Зачем он нужен? У тебя соль осталась? Посыпь на него, а после, что останется, соберешь да в окно выкинешь. Одной тварью меньше станет.
Алексей задумчиво посмотрел на анчутку, который после слов лесавки утратил весь свой гонор, съежился и закрыл лапками глаза.
— Нет, я так не могу. Он же живой, хоть и пакостник.
— Он — нежить! — зло бросила Леся. — Нежить и нечисть! Убей!
Молодой человек поднял вздрагивающего нечистика за шкирку, тот обвис мокрой тряпкой, из-под лап часто-часто закапали слезы. Анчутка даже не сопротивлялся, то ли, действительно, был связан кровавой жертвой, то ли считал свою участь уже решенной. Алексей подошел к окну, отодвинул пластину слюды, выкинул нечистика в снежную мглу, облегченно отряхнул руки и поворчал, опускаясь на тюфяк рядом с лесавкой:
— Да ну его… Пусть катится!
— Зря! Он твою жалость посчитает за слабость и при случае отомстит.
Ну и пусть… — сейчас Алексею было наплевать на происки какой-то мелкой нечисти.
Леся легла, свернувшись клубочком, прикрыла глаза.
— Тебе плохо? — с тревогой спросил молодой человек.
Девушка выглядела такой изможденной, словно не ела неделю. Нос заострился, у посиневших губ залегли складки, а тусклые слипшиеся пряди некогда роскошных волос напоминали мертвых змей.
— Да, — голос девушки звучал так тихо, что Алексею пришлось нагнуться, чтобы услышать. — Я устала… Без леса теряю силу.
— Хочешь, я провожу тебя? — идея идти в лес сейчас, ночью молодого человека не привлекала, но он беспокоился за девушку — такой Лесю он еще никогда не видел. Сердце сжалось в нехорошем предчувствии, затрепыхалось где-то в горле, вызывая тошноту и чувство страха.
— Не надо… — прошептала девушка, легкая улыбка тронула ее губы. — Я отдохну, посплю… завтра пойдем… Мне надо выспаться… Холодно только…И ты… спи.
