Рядом с центральным туннелем началось движение, из угловых коридоров выбегали дроны и строились в ряды перед входом. Десантники выдвинулись вперед, вставая клином за спинами Завра и Липучки что крутила в руках здоровенный молот. Я последовал за парнями и пристроился между номером 18 и 68. В наушнике пискнул сигнал личного канала.
- Сергей Лаптев, как ты? Это Энди, я справа от тебя. Я слышал от Гарри ты отличился, сам двух элитников грохнул, молодчина, так держать.
- Что за элитники?
- Мы решили так называть не рядовых тварей, точнее это Липучка придумала. Ты сильно не геройствуй, впереди нас ждет не известность, просто будь рядом со мной и Гарри и не лезь на рожон. Все я умолкаю, переключись на центральный, удачи друг лотус.
Фонари тщетно пытались рассеять тьму туннеля, их лучи бессильно тонули в непроглядном мраке, что обволакивал все вокруг, словно густой, зловещий кисель. Пройдя два десятка метров мы остановились, наткнувшись на тонкую пленку, закрывающую проход. Дроны свободно прошли вперед и, судя по всему, даже не доложили о преграде. Кто-то впереди запустил сканирование и доложил в общий канал, - Это шлюз, судя по отчету, по ту сторону есть кислородная атмосфера, высокое содержание углекислого газа, но дышать можно.
По команде мы двинулись вперед, проходя сквозь пленку.С каждым новым шагом появившееся эхо отдавалось в туннеле, множась и превращаясь в призрачный шум, шепчущий что-то неразборчивое, пугающее. Капли воды, срывающиеся с потолка, звенели как хрустальные колокольчики в этой гнетущей тишине, но их мелодия не приносила утешения, а лишь подчеркивала одиночество и уязвимость. В воздухе витала сырость, пропитанная запахом плесени и разложения, запах древности и запустения.
Нечто неуловимо давило на сознание, заставляя сердце учащенно биться. Казалось, что стены туннеля сжимаются, нависая над головой и угрожая погрести под собой. Временами мерещились тени, танцующие на периферии зрения, фигуры, скользящие во тьме, но при прямом взгляде они исчезали, оставляя лишь холодный пот на спине. Впереди забрезжил слабый свет, словно обещание спасения. Он манил, но в то же время пугал своей нереальностью. Страх парализовал, но любопытство и надежда гнали вперед, заставляя двигаться, несмотря на все предостережения инстинкта самосохранения.
Свет становился ярче, и вместе с ним появлялись новые звуки – слабый гул, похожий на далекий рокот моря, и едва различимый шепот, который уже не казался таким зловещим. На мониторе стали появляться маркеры целей, все больше и больше разрастаясь в сторону и увеличиваясь в объёме. Первые ряды дронов уже вылезли из туннеля и сейчас занимались тем, что сканировали огромное пространство, выявляя все новых и новых противников.
Отряд прибавил ходу, и вскоре мы вырвались из утробы туннеля. Клин, которым мы шли, распался, словно карточный домик, когда десантники, ворочая головами, ступили на залитую солнцем арену. Диаметр ее был не меньше трехсот метров, и каждый замирал у каменной балюстрады, опоясывавшей площадь, словно зачарованный открывшейся панорамой.
Палящее солнце хлестало по глазам, вынуждая зажмуриться. Когда зрение привыкло к свету, я также подошел к низкому бортику и замер. Перед нами развернулась картина, достойная кисти художника, глубокая долина, укрытая бархатом густого лиственного леса, изрезанная причудливым кружевом скал, и серебряная лента реки, змеящаяся по самому дну. В зените, словно расплавленное золото, сияло светило, в вышине кружили создания, смутно напоминающие птиц, а на горизонте, словно стражи вечности, возвышались неприступные стены каменной крепости. Легкий бриз доносил тонкий аромат хвои и свежей земли, пробуждая в душе давно забытые воспоминания.
Несколько минут мы стояли, словно громом пораженные, очарованные неземной красотой, что раскинулась перед нами, оставив позади тревоги и опасности, словно их и не было. Казалось, сама природа, щедрая и лучезарная, приветствовала нас после долгих скитаний в мрачном подземелье. Но открывшаяся картина была настолько сюрреалистична, что вызывала невольное отторжение. Как эта долина, необъятная и дикая, могла поместиться внутри пусть и громадного инопланетного корабля? Нелепость возникшего перед нами мира была столь очевидна, что я оглянулся назад и ошеломлённо замер.
