Так же изменениям подвергся опорно-двигательный аппарат, но его текущие изменения так же зависят от направления развития человека.
— А все изменения происходят на генном уровне? — задал я вопрос, который начал меня беспокоить, как только речь зашла о мутациях в организме человека.
— Нет, все изменения происходят в пределах генетической нормы, человеческий организм довольно адаптивен к внешнему и внутреннему воздействию.
— Я к чему это спросил, — перебил я Кристину, — смогут ли у людей, что сильно изменили себя характеристиками, быть дети?
— Нет, детей быть не может. При перестроении организма, репродуктивная функция, как у мужчин, так и у женщин была удалена, осталась только физиология, для гормонального баланса…
— ЧТО!!! — взрыв из молний разметал пространство вокруг. — Человечество обречено на вымирание?! — очередное кольцо молний разошлось вокруг, убегая вдаль. — Какой урод придумал и сделал это?!
— Процедуру адаптации аборигенов проводит авто… — розовый туман начал заволакивать сознание, отдаляя голос Кристины, которая продолжала что-то бубнить.
Неожиданно туман сменился ощущением падения, завершившись вспышкой боли, которая расплылась по всему телу. Через какой-то миг я понял, что начал снова ощущать себя и своё тело и ощущения мне не понравились. Боль корёжила все мышцы, выворачивая суставы наизнанку. Рядом раздался испугано-радостный вскрик Байсэ и сознание погрузилось в блаженную темноту, где не было ничего кроме тьмы.
Разбудил меня луч солнца, нагло пробившийся через золотистую пелену и желтую штору. Найдя там и там щели, луч упёрся мне прямо в глаз, пробуждая сознание и побуждая к действиям.
Открыв глаза, первым делом осмотрел помещение, в котором находился. Больше всего оно походило на номер в не дорогом отеле, на что указывала казённая обстановка помещения. Тумбочки, которые ни один нормальный человек не поставит в своём доме, безликие бумажные обои, которые люди перестали клеить ещё лет десять назад. Довольно дешевенький телевизор, просто неприлично малого размера и как апофеоз — вафельное полотенце, висящее на спинке кровати. Хорошо хоть сама кровать была не сильно скрипучей.
Приняв вертикальное положение, напрягся в ожидании привычного головокружения и только потом вспомнил, что теперь по утрам мне не нужно соскребать себя в кучу неопрятной плоти. Хотя умыться, да и вообще — помыться полностью, не мешало бы.
Потянувшись, я сладко зевнул и только теперь заметил, что к моим запястьям прикручены провода, уходящие в ближайшую розетку. Это ещё что за самодеятельность? Это они что, пытались меня так привязать или пытать? Откинув одеяло, я встал с кровати, срывая с запястий прикреплённые провода.
Надо сказать, что примотали их основательно. Медная жила была обмотана не только вокруг запястья, но и доходила до самого локтевого сгиба, примотанная к предплечью полосками пластыря телесного цвета.
— Такое ощущение, что они пытались меня тут заземлить, — высказал я вслух мысль, которая просто напрашивалась сама собой.
Смотав всю электрику, что опутывала меня, внимательней оглядел комнату. Как я и предполагал, это оказался не самый дорогой гостиничный номер. Убогость обстановки просто кричала об этом. Теперь осталось понять, как я сюда попал. Последнее что я помню, это как на меня направили ствол автомата.
Хлопнув себя по голове, осмотрел грудь, куда попали пули. На месте попаданий красовалось три розовых кружка, всё, что осталось от ранений. Нет, мне определённо нравится моё тело. Его теперь даже пули не берут. Супермен и бог Тор в одном флаконе. С удовольствием хлопнул себя по плоскому животу, на котором уже начали прорисовываться кубики пресса. Всегда мечтал иметь такой живот, и вот сбылось на старости лет.
Ладно, надо одеваться и искать своих. Найдя взглядом стул, где висела моя одежда, направился к нему, но был остановлен грохотом, с которым распахнулась дверь номера. На пороге замер Лёха, одетый всё в те же цветастые лохмотья и такой же встрёпанной шевелюрой.
— Дед! — с порога заорал он, разрушая очарование утра. — Наконец-то ты пришел в себя!
— Чего орёшь? — недовольно бросил я, подходя к стулу с одеждой. — Людей пугаешь.
— Ну как же, — всё так же восторженно продолжил он, — мы уже третий день тут сидим, ждать замучались, когда ты в себя придёшь. Лис уже четыре раза на связь выходил, спрашивал — когда мы обратно вернёмся.
— И чего ему от нас надо? — спросил я, натягивая штаны.
