— И как народ воспринял такое новшество? — вяло поинтересовался я, закрывая глаза, слабость новой волной накрыла меня.
— Сперва новички пытались спорить и качать права, но Иван предложил вновь прибывшим попробовать убить его подчинённых.
От удивления я даже открыл один глаз.
— Что, вот так и предложил — убить?
— Ну, да, ещё и приз назначил, кто сможет хотя бы ранить одного из них, поселится в самых лучших комнатах на его выбор.
— И? — открыл я второй глаз.
— Что и, — Андрей улыбнулся, — не то, что убить или ранить, никто из новичков даже понять ничего не успел, как все уже лежали на земле. Даже Олег, в прошлом успевший повоевать и тот сплоховал. После такой демонстрации никто не рискнул оспаривать слова Ивана о боевой подготовке.
Широко распахнув дверь, в комнату вошла Татьяна, жена Андрея, держа в руках поднос. По комнате поплыли одуряющие запахи какого-то супа.
— Ага, а вот и наше главное лекарство, — вскочив, Андрей принялся освобождать журнальный столик от мелочёвки. — Света, помогай! — скомандовал он.
В четыре руки, они быстро убрали всё лишнее со столешницы и, пододвинув столик к кровати, водрузили на него поднос.
— Ну-с, приступим, — Андрей помог мне принять полусидящее положение и, взяв с подноса керамический чайник, принялся поить меня густым, наваристым бульоном, приговаривая:
— Все эти изменения, произошедшие с нами, многое у нас отобрали, но и многое дали. Например, теперь человек, после долгой голодовки, не может получить заворот кишок, так как поступающая пища начинает усваиваться чуть ли не в пищеводе. Мои исследования показали, что перистальтика кишечника, у человека, как таковая исчезла и что там внутри происходит мне совсем не ясно.
Каждый глоток бульона сопровождался спазмами желудка, который похоже успевал всасывать жидкость до того, как она попадал мне в рот. Приговорив чайник к полному выпиванию, я с жадностью уставился на кастрюлю, подозревая, что в ней есть ещё порция такого восхитительно вкусного бульона.
— Что, ещё хочется? — с усмешкой спросил Андрей.
— Издеваешься? — чуть ли не захлёбываясь слюной, прохрипел я.
— Давайте подождём немного и продолжим ваш припозднившийся обед или ранний ужин.
— Нет, точно издеваешься, — закрыв глаза, сказал я.
— Хоть я и сказал, что заворот кишок нам не грозит, но всё-таки рисковать не стоит, сделаем небольшую паузу.
— Ладно, уговорил, чёрт речистый… — буркнул я. — Кстати, что ты там рассказывал произменения людей?
— Я пока не делал вскрытие, но даже простое наблюдение за людьми вокруг, даёт интересный результат, — налив в чайник новую порцию бульона, он продолжил. — Например, вы знали, что у детей начали зарастать сфинктеры? Причём, чем меньше ребёнок, тем быстрей происходят изменения. А вот у взрослых, изменения выражены не так ярко, но тоже происходят. Пальпирование показывает, что печень увеличилась, где-то раза в два, селезёнка куда-то исчезла, а желудок как-то странно изменился и поменял форму. Для более точного ответа нужно вскрытие, так что если будете в следующий раз кого-то казнить, не забудьте принести мне труп, для исследования.
Покрутив в руках чайник, Андрей вздохнул.
— Столько нового появилось в мире, а возможности исследовать эти изменения пропали. Зато люди совсем не изменились, как рвались, к кормушке пожирней, так и продолжают заниматься этим.
— Это ты про что сейчас? — спросил я, голодными глазами поглядывая на чайник в руках своего собеседника.
— Это я про того полицейского, что вы прибили в воротах замка, — с этими словами Андрей поднёс носик чайника к моим губам и снова принялся поить меня.
— По случайности, я находился рядом, когда Дима вёл переговоры с ним и слышал все требования, выдвинутые этим человеком, — помолчав немного, наблюдая, как я жадно глотаю бульон, он продолжил. — В городе начал твориться беспредел, генерал Савинцев, объявил военное положение. В связи с чем, назначил себя главным в городе, присвоив себе всю полноту власти. Разослав по всем анклавам посыльных, требуя пройти регистрацию всем выжившим, иначе будет поступать по законам военного времени.
Поставив повторно опустевший чайник на столик, Андрей вздохнул.
— По законам военного времени — это значит, будут приходить и силой проводить перепись, но, скорее всего, постараются согнать всех в одно место.
— Смысл? — не понял я его. — Зачем им собирать кучу народа в одном месте?
— Контроль, — коротко ответил Андрей.
— По-моему ты слишком много читал фантастики, — зевнув, ответил я, скатываясь по подушке под одеяло. — Большое количество народа требует большого количества еды, а где они её возьмут и что они смогут предложить взамен такой скученности.
— О, предложить у них есть что, главная замануха для людей — безопасность.
Поставив пустой чайник на столик, Андрей откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу и, скрестив пальцы на колене, произнёс:
— Весь этот кипеш дурно пахнет, и мнится мне, что из людей хотят сделать рабов, вернув старинные обычаи крепостничества.
— Эк тебя занесло, — снова душераздирающе зевнув, произнёс я, — что, вот так возьмут, соберут в кучу и скажут — вы рабы?
