— Ну, нет, конечно, процесс растянется на какой-то период времени, но итог будет один, общество расслоится на тех, кто наверху, и тех, кто внизу. Начнётся всё с того, что Савинцев сперва начнёт организовывать производство продуктов питания, оставляя за собой охрану трудящихся, ну а дальше останется заставить людей поверить, что у них нет выбора и через год другой они уже не будут и думать о другой жизни.
— Какой-то ты, Андрюха, пессимист, — сон всё сильней наваливался на меня, стремясь прижать к кровати, — как-то ты плохо думаешь про людей, неужели они добровольно откажутся от свободы?
— Я как врач, людей знаю изнутри, а внутри они все хотят… — голос Андрея становился всё тише, убаюкивая.
Сон окончательно сморил меня, унося в страну сновидений.
— …Ну вот, уснул, — произнёс Андрей вставая. — Пусть отдыхает, Света, — обратился он к девочке, — тебе ответственное задание, следить за дедом Андреем, как только он проснётся, сразу сообщи мне…
Разбудил меня голос Кристины.
«Чего?» — недоумённо переспросил я.
Уставившись во тьму комнаты, спросил:
«Что такое дифенгидрамин?»
— Сто-о-й! — чуть ли не в голос заорал я, распугивая ночную тишину. — Ты откуда эту бредятину взяла?!
«И откуда появилось такое дурацкое название и его описание?»
«А с чего ты решила, что данные хранившиеся там — достоверны?»
Откинув одеяло, спустил босые ноги на паркет пола. Прислушавшись к организму, понял, что опять хочется есть. Нет, даже не так — жрать!
«Тогда расшифруй, что за зверь такой дифингир…».
«Да хоть дерьмо из унитаза, что за хрень ко мне в организм попала?»
«Получается вместе с бульоном, меня напоили снотворным?»
В душе шевельнулась обида, люди, которым я доверял, для чего-то усыпили меня, даже не попытавшись объяснить, для чего они это делают.
«Сколько я проспал?»
Вот так, сперва два дня провалялся без сознания, а потом ещё сутки с лишним проспал. Зачем они это сделали? В душе поднималось раздражение на непонятные поступки соратников. Подскочив с постели, покачнулся, от неожиданно подступившего головокружения. Вот чёрт, слабость заставила обратно опуститься на кровать.
«Что-то тут не сходится, не мог я с димедрола так долго спать».
И что это значит? Меня два дня держали под капельницей, да ещё снотворное заливали. Впору начинать строить из себя параноика и ссылаться на заговор, против меня любимого. Ведь что получается, меня на два дня выключили из жизни поселения. Я начал нервно нарезать круги по комнате, натыкаясь в темноте на предметы мебели. Хоть в окно и заглядывал краешек заходящей луны, но освещения всё равно не хватало для нормального движения. Очередной раз запнувшись обо что-то громоздкое, я раздраженно зашипев, потребовал от Кристины:
«Дай нормальную картинку!»
Та, молча, подчинилась, заставляя мир вокруг меня посереть. И так, что мы имеем? То, что я два дня провалялся в коме — это нормально, от истощения еще и не такое бывает. А вот то, что меня мои же друзья во сне ещё больше суток держали, это совсем непонятно и очень обидно. Я снова нервно заходил по комнате. Мои метания не остались не замеченными, с кровати, стоявшей у окна, поднялась детская головка, и Света сонным голосом спросила:
— Деда, ты чего не спишь?
— Спи, моя хорошая, спи. Я уже выспался…
