Это кажется чем-то за гранью возможного. Чем-то из того, что нашептываешь себе перед сном, когда пытаешься себя успокоить и отвлечь, пока в соседней комнате слышишь ор отчима и визги матери, а потом звуки ударов.
Вздрагиваю от этого воспоминания и обхватываю себя руками. Сзади подходит мажор и накидывает мне на плечи свою джинсовку.
— Садись в машину, — снова приказывает он. — У меня есть одна мысль.
Мажор закидывает в багажник какую-то сумку, сажает меня в машину, и мы мчимся по пустынным проспектам под мелькающими фонарями. Вскоре мы выезжаем за территорию города и, только отъехав на приличное расстояние, съезжаем с трассы на проселочную дорогу.
Конечно, это выглядит все пугающе. Но я по какой-то одному богу ведомой причине уже доверяю мажору. Не будет он мне делать плохо, иначе бы зачем он вообще отправил меня на сцену?
Мы выезжаем на берег речки. Мажор выпускает меня из машины, а я осматриваюсь и понимаю, что у меня перехватывает дыхание. В реке, как в зеркале, отражаются огни нашего города, лишь слегка размываясь там, где поверхности воды касается случайный ветерок. Листва тополей едва-едва шуршит, зато прекрасно слышно набегание волн на песок с легким “бульк-бульк”.
В воздухе стоит ни с чем не сравнимый запах речной свежести, смешивающийся с разнотравьем на берегу.
Пока я стою очарованный видом, мажор подходит сзади и расстилает на песке плед. Он садится и показывает глазами на место рядом.
Опускаюсь, чувствуя, еще теплый песок, до сих пор не отдавший все собранное за день тепло.
Мажор достает два бокала и бутылку шампанского.
— Я не пью, — качаю головой.
Мне хватило вида мамы и отчима. Ни за что не хочу повторения их истории в своей жизни.
— А ты не пей, — улыбается он. — Мне тоже за руль. Но не открыть шампанское по такому случаю — просто преступление.
В его руках тихо хлопает пробка, а потом шипение наполняет бокалы. Мы стукаемся бокалами с тихим динь, делаем вид, что пригубили и отставляем их.
— Я не верю в это, Макс, — говорю я, обнимая и прижимая к груди колени. — Как такое бывает? Со мной?
— Вот и я не верю, неужели такое бывает? Ты назвала меня по имени, — ухмыляется мажор.
А я подвисаю и понимаю, что действительно впервые обратилась к нему по имени. Надо же…
— Может, я еще и удостоен доверия твоего буду? — он продолжает ерничать.
— Перестань! — смущаюсь я.
— Не перестану, — он тихо шепчет, придвигаясь ближе ко мне. — Ты мне нравишься…
Эти слова тонут в очередном поцелуе, на который я ответила сразу же. Возможно, я охмелела только от запаха шампанского или от счастья? Почему я позволяю себе довериться его рукам?
Из водоворота поцелуев нас выдергивает настойчивый звонок моего телефона. Макс шепчет мне, что надо проигнорировать, но я не могу. Смотрю на экран — Сергей.
Сердце сразу же колет тревога. Что такое? Почему он звонит среди ночи?
— Сбрось вызов, — ловлю хмурый взгляд Макса.
— Погоди, он вряд ли позвонил бы просто так. Тем более, в такое время, — восстанавливая дыхание, говорю я и отвечаю. — Алло?
— Ника, — слышу обеспокоенный голос Сергея. — Тетя Нина… Ее увезла скорая. Я подумал, ты должна знать.
— Михаил принял решение немного изменить состав группы, — с ухмылкой говорю я девушке на сцене, когда она, чуть не роняя силиконовую грудь из глубокого декольте, наклоняется ко мне. — Ты свободна.
— В смысле? — тянет она.
По-боевому накрашенная солистка не сразу понимает, что для нее концерт окончен. Пора выйти на сцену моей девочке.
Повторяю это про себя. А мне нравится. Моя девочка…
Когда Ника сказала мне про училище, я и подумать не мог, что она поет. Хотя, если так вдуматься, ее голос мне нравится. Но теперь еще больше хочу его услышать со сцены. Ну и да, после слов этого ее бывшего гада это будет очень изощренной местью.
Ведь специально отца уговорю хотя бы на временный контракт, если ему не понравится. На край сам профинансирую.
— В смысле спускайся, твой Мишаня ждет у служебного входа, — говорю я и киваю на спуск со сцены. — Он тебе все расскажет.
Пухлые губы солистки поджимаются, она явно продолжает не догонять, но спускается и, постоянно оглядываясь, идет на выход. Ну надо же. Даже без скандала.
Ребята из группы удивленно смотрят ей вслед, а потом переводят взгляды на меня.
— Небольшая смена программы, — я пожимаю плечами. — Продюсер просит экспериментов.
Они настороженно переглядываются, пытаются в темноте высмотреть моего отца, но, конечно, у них ничего не выходит. Его даже просто из зала не увидеть, на то она и вип-ложа.
Вот туда я теперь и иду. Отец еще сам не знает, что захотел экспериментов. Надо бы предупредить. Окидываю зал взглядом. Девчонки суетятся, бармен показывает один из своих коронных трюков.
Ники пока нет. Ничего, пусть готовится, я в нее верю. И да, я хочу посмотреть на нее, хрупкую, нежную фигурку на сцене под светом прожекторов. Это особый вид удовольствия.
Вхожу в вип, а отец уже раздраженно смотрит на меня. Но даже не встает с дивана.
— Жду объяснений, — он явно недоволен моим самоуправством, но доверяет чутью. Не раз доказывал свою состоятельность.
