— Я рада, что тебе понравилось, — улыбнулась Лика. — Я не хотела, чтобы ты плохо вспоминала Шотландию.
— Не беспокойся об этом, — сатирически усмехнулась я. — У меня по жизни сложные отношения с родителями. Шотландия тут не причем.
— Твоя мать долгое время пыталась игнорировать оборотня внутри себя.
— Она ведь не может оборачиваться, — не поняла я фразу Лики.
— Не может, — кивнула хозяйка замка. — Но всё равно, это неправильно: нельзя отрекаться даже от части своей сущности.
Я пожала плечами.
— К сожалению, не могу ничего об этом сказать.
— Я понимаю. — Вздохнув, Лика опустила руку на живот. — Пообещай мне кое-то?
— Что именно? — моментально нахмурилась я.
— Не оценивай оборотней как людей. Они не люди. — Снова вздохнув Лика, добавила: — Даже твой Артис, насколько бы он не казался тебе сейчас выдержанным европейским парнем, в первую очередь оборотень и Альфа, а лишь потом благовоспитанный европеец.
— Что ты хочешь этим сказать? — не поняла я. — Артис не тот, кем он кажется?
— Нет, совсем не это. — Лика закусила губу. — Прости, это сложно объяснить… ты поймешь, что я имела в виду, когда поживешь какое-то время с оборотнями.
Мы ненадолго замолчали.
— Это правда, что он искал меня в лаборатории, где работали мои родители? — спросила я после минутной паузы, поправляя шаль на плече.
— Правда, — кивнула Лика. — И именно благодаря его помощи, эксперименты над девушками прекратились. Твои родители, к сожалению, не могли сами ничего сделать.
— Я знаю, что они вынуждены были проводить какие-то манипуляции над девушками… А Артис? Он не причинял никому из них вреда?
— Насколько я знаю, он изображал охранника, — нахмурилась Лика. — Нет, он не занимался никакими экспериментами.
«Значит, момент, который я видела на видео, было именно тем, о чем мне рассказал сам Артис — он просто пытался отыскать запах своей пары».
Не то, чтобы это совсем сняло тяжелый груз с моих плеч (родители ведь так и остались замешаны в этих экспериментах), но настроение немного поднялось, поэтому в холл я спустилась не просто как наряженная новогодняя ёлка, но как улыбающаяся наряженная новогодняя елка.
Стоило мне оказаться на последней ступеньке лестницы, меня тут же сграбастал в свои объятия Артис.
— Ты выглядишь волшебно, — произнес он, уткнувшись носом в мою шею. — А пахнешь так, что у меня сносит башку.
Почувствовав на себе внимательные взгляды остальных присутствующих, я попыталась осторожно высвободиться из его объятий. Да куда там… Артис держал меня в объятиях нежно, но крепко: не выбраться, ни подвинуться. Так и пришлось прощаться с хозяевами замка и их гостями, будучи прижатой спиной к Викингу.
— Приятно видеть, что нас становится больше, — сказала Аля, держа мужа под руку.
— И что ещё один Альфа нашёл свою истинную, — кивнул её супруг, поцеловав ладошку своей блондинки.
Рамзи же, обняв Лику за талию, вдруг по-хулигански мне подмигнул.
— Какое милое колечко, — заметил рыжий Рамзи. — И на правильном пальчике.
Я нахмурилась, не понимая его претензий: неужели Рамзи в самом деле полагал, что мы обручимся так быстро? Нет, я понимаю, пары играют огромную роль в жизни оборотней, но, если у них не бывает разводов, глупо было бы так торопиться.
Я прикусила губу, не зная, как высказать все это вслух, не обидев Артиса. А когда подобрала слова, он уже обратился к моему Викингу на гаэльском.
Они о чем-то достаточно долго беседовали.
Говорил, в основном Рамзи, изредка вставлял короткие фразы Виктор (видимо, тоже владел этим гаэльским наречением), а мой Викинг, прижав меня к себе, лишь молча кивал в такт их словам и целовал меня в макушку.
После чего настало время проститься с Шотландией, её горами, духом свободы и замком, где столько всего произошло.
Я волновалась из-за родителей. Наверное, не должна была, но волновалась — однако, помянуя об обещании Артиса, решила, что свяжусь с ними позднее.
Затем был кортеж из дорогих автомобилей, достойных монаршей семьи, аэропорт и частный самолёт, раскрашенный в цвета национального флага Латвии.
Поправив шаль, накинутую на плечи, я ещё раз мысленно поблагодарила Лику за подарок: если вожаки стай представляют собой монархию оборотней, то продемонстрировать свою лояльность стране и её государственному символу было не только полезно, но ещё и почетно.
И вот спустя три часа мы подлетали к Латвии. И я боялась!
Боже, как же я боялась… если в первый раз, когда я летела в Латвию, я ждала приятного отдыха в незнакомой, но благополучной стране, то теперь я мечтала отказаться где угодно, лишь подальше от этого места. Ирак, Иран, Афганистан… даже Сомали — там я рисковала только жизнью. Здесь же, откинувшись в роскошное мягкое кресло, я как никогда понимала, что рискую своей душой. Так странно устроен человек: мы можем долго выживать в жаре и на холоде; в песках и снегах; без еды и даже иногда без воды — мы всегда выживаем, когда мы сильны духом. А когда нас предают наши близкие, когда не остается ни любви, ни надежды в нашей жизни — мы умираем…
