Не ходи в древний лес, не заговаривай с феа, ничего им не обещай. Нарушишь – и гончие Темного Двора заберут тебя!Она Айна. Сирота, бездарная дочь ведьмы. Нарушила запреты? Теперь ты обещанный дар тёмного рыцаря, а семейные скелеты сыпятся один за другим! Он тот, чей взгляд – чистый яд. Повелитель безумцев. Темных. И он пойдёт на всё, чтобы вернуть силу. Даже если придется влюбить в себя нахальную ведьмочку.Тебе мало? А как же самозваный жених, ехидный еж и учеба на самом сумасшедшем факультете?! Ты была бы готова ко всему, девочка… Пока не влюбилась в худший кошмар империи!
В дальнем уголке леса царила тишина – темные ветви деревьев сплелись здесь в купол, словно отгораживая это местечко от прочего леса. Густое покрывало мха наползло на древние корни, укутывая их мягким покрывалом. Мох глушил звуки, не нарушая вечернюю тишину леса, блуждающие огоньки стояли мерцающей стеной, заслоняя того, кто здесь находился, болотистой занавесью.
Лес не потревожили безумные, отчаянные крики боли. Когти вспороли мшистое покрывало, вырывая куски дерна, бледное лицо с черными прожилками исказилось от бешенства, фигура скорчилась, дрожа всем телом, и стали видны странные обрывки ткани на спине – они трепыхались, дрожали, изгибаясь ломаными линиями. Рык – почти вой – исступленный, отчаянный. Ни зверя, ни птицы вокруг…
Обрывки затрепетали, вздымаясь и опадая, и стало понятно, что это ободранные, растерзанные крылья. Медленно утихали судороги, разжимались пальцы, стихал крик – и вот фигура бессильно обмякла, переводя дыхание.
Мужчина осторожно, словно ещё не веря, что все кончилось, приподнялся на локтях, стирая холодный пот со лба и кровь с уголков губ. Чуть повернул голову, склонившись – черные волосы рассыпались по плечам волной, и только несколько золотистых прядей блеснуло в тусклом свете.
Дыхание вырывалось белым облачком, тут же таявшим без следа. Он посмотрел на дрожащие руки, украшенные устрашающего вида когтями, и еле заметно перевел дыхание. Приступы становились все чаще. Магия утекала сквозь пальцы, но он не имел права показать слабость. Им только покажи – и сожрут, не оставив костей и запивая чудным вересковым медом, собранным крошками пикси. Жаль одного – времени действительно все меньше, а преемника он так и не смог найти. И пусть кто-то утешается тем, что пророчества сбываются, он давно уже в это не верил. Сколько лет прошло с тех пор? Тридцать? Пятьдесят?
Он осторожно поднялся, чувствуя, как искалеченные крылья растворяются в ином измерении. Волна призрачной магии прошлась с ног до головы – и вот уже вместо измученного и истерзанного существа встает с земли высокий туата, с волосами, черными, как ночь, и глазами, чья ядовитая зелень источает неяркий злой свет. Черненые с серебром легкие доспехи рыцаря блеснули в свете болотных огней, огоньки скользнули по хмурому холодному лицу, высвечивая венец, украшавший его чело – тонкий витой обод с блестевшим посредине прозрачно-зеленым камнем.
Тихо зашелестели деревья, повинуясь его воле, раздвинули ветви, образуя коридор, выходящий в гущу леса. Несмотря на позднее время, он вовсе не был тихим – стрекотали громко цикады, свиристели тонко птицы, перепархивая с дерево на дерево, пробежала треххвостая хмара, блестя рыжей шерсткой.
– Мой Повелитель, – говорящий вышел из темноты, так легко ступая по ковру листьев, словно летел над тропой. Его глаза желтыми фонарями светились в сгущающихся сумерках.
– Что тебе, Тааль? Я ведь велел не беспокоить меня, – на неподвижном лице не мелькнуло ни тени эмоций, лишь тихо шелестнул голос, словно клинок выскользнул из ножен, а подошедший слуа низко-низко-склонился, касаясь земли длинными светло-седыми прядями волос, убранными в косы.
– Я бы никогда не осмелился побеспокоить тебя, мой Повелитель, если бы не обстоятельства, – в звенящем голосе не было ни тени страха – только безграничное уважение.
– Вот как? И в чем же дело?
– В этот раз мы едва успели, Повелитель. Кто-то спровоцировал одного из младших, которого мы нашли, и в ком, как мы подозревали, в день совершеннолетия должна была проснуться тьма. Он успел разрушить дом и пытался напасть на наших светлых сородичей…
Черноволосый фэйри изменился в лице. Зелень растворилась во вспыхнувшей ярко-ярко тьме, облекшей шлейфом его фигуру. Темная бездна выглянула из провалов глаз.
– Но вы успели, жертв нет? – резко, отрывисто.
– Нет, мой господин. Жертв нет.
– Хорошш-шо… – свистящий шепот разорвал тишину.
Издалека, из чащи, донесся тихий прохладный смех и топот ног, вдалеке летел лай собак – собиралась Охота.
– Но Зеленый король будет недоволен.
Как и всегда во всем, что касалось темной стороны Двора. Ис-Тайше, повелитель всех фэйри этого мира и владетель волшебных пустошей никогда бы не смог примириться с существованием рядом со своими подданными Двора тьмы.
– Где наш темный сородич?
Тьма свернула крылья, голодно урча, втянулась медленно в тело носителя, неохотно сдавая позиции.
– Заперт в подвалах, мой Повелитель. Он не в себе. Больше не в себе, чем можно было ожидать при инициации темного дара, – рия молчания, и бессильное – Эрайш, это ведь уже не первый случай, ты знаешь! Мой лорд, мой господин, кто-то одержим желанием…
– Нас уничтожить чужими руками, – кивок. Недовольно сощурились холодные кошачьи глаза, – я знаю, Тааль, я прекрасно это знаю…
