— Когда-то я всегда была такая, — с легкой усмешкой ответила я, вспомнив, что впервые за долгое время позволила себе более яркий макияж. Тщательно подкрашенные ресницы и стрелки делали глаза просто огромными.
— Мне кажется, стоит вернуться к тем временам.
Ректор овладел собой, уверенно улыбнулся, заставив меня задержать дыхание, и предложил взять его под локоть.
— Я подумываю об этом.
Я приняла его руку и пообещала себе блистать на приеме. Главное, чтобы мое проклятие не проснулась в самый неподходящий момент. Пока все складывалось наилучшим образом. Правда, я бы предпочла, чтобы ректор выбрал другой парфюм. Этот заставлял меня терять голову.
Като я услышала задолго до того, как мы нагнали ее и Рокси на первом этаже по дороге в бальный зал.
— Да что за день-то такой?! — возмущалась она, постоянно теребя длинные рыжие пряди волос. — Как этого мерзавца только земля-то носит?!
Като семенила на высоких, явно неудобных шпильках. Над головой у нее все так же светился нимб, который напоминал, что проклясть меня могла и она. Сегодня Като оделась в изумрудное платье, слишком сильно перетягивающее талию. Было видно, как ей неудобно. Я никогда не могла понять, зачем над собой издеваться подобным образом? Наградила тебя природа пышными формами, так гордись, надевай платья, которые подходят. Соблазняй всех крутыми бедрами, а не пытайся загнать себя в канонический размер, все равно не выходит.
— Он на люстре болтался, при чем тут земля? — флегматично выдала Рокси, которая, в отличие от Като, шла уверенно, казалось, не замечая высоких каблуков. Ярко-алое платье разлеталось при каждом шаге, словно диковинный цветок. Выглядела брюнетка сногсшибательно. Впрочем, как и всегда.
Я дернула ректора за рукав, показывая, что стоит немного сбавить шаг. Похоже, девушек снова навестил шушель. А так как он был, можно сказать, нашим академическим питомцем, стало интересно послушать, что он еще натворил.
— Вот скажи, зачем он мне банку меда вылил на голову? — причитала Като. В ее голосе послышались истеричные нотки.
— Ну… — Рокси пожала обнаженными плечами. — Мед очень полезен для волос. Что ты возмущаешься. В салонах за эту процедуру берут уйму денег.
— Ага, а перья?
— Перья придают дополнительный объем.
— Да ну тебя! — Като надумала обидеться в лучших традициях прошлых лет. Ее обидчивость в свое время была легендой.
— Да ладно тебе! — отмахнулась Рокси, которая и раньше не особо обращала внимание на обиды Като. — Все же нормально разрешилось, и голову ты отмыла.
— И чулок потерялся… — продолжала причитать Като. — Он был классный… дорогой…
— Вот знаешь, если еще из-за такой мелочи будешь переживать, то очень скоро поседеешь, а ты еще замуж не вышла!
— Чулки — это не мелочи! — чопорно заявила Като, проигнорировав шпильку про замужество, и замолчала, заметив вынырнувшую из-за угла компанию парней.
Они в практически одинаковых черных смокингах и белых рубашках напомнили мне не совсем трезвых пингвинов. Я даже не сдержалась, хихикнула и заработала удивленный взгляд ректора.
— Девушки! Вам так идут эти короны! — усмехнулся Дрон, по привычке подперев мощным плечом косяк и перегородив путь. Он взмахнул рукой, показывая на слегка мерцающие нимбы. Рокси и Като замерли, а мы подошли ближе. У входа в зал образовалась небольшая пробка из знакомых персон. У меня создалось впечатление, что не все здесь трезвы. Крис заметно пошатывался.
— Чего не скажешь о тебе, Дрончик! — змеюкой зашипела Рокси, сделала шаг вперед, тесня одногруппника, и демонстративно отвернулась от Криса, который смотрел в ее направлении. Рокси не сразу заметила, что у нее за спиной стою я.
Брюнетка развернулась резко и, прищурившись, взглянула на меня. Я сильнее вцепилась в рукав ректора, словно в поисках защиты, демонстрируя, что у меня есть свой мужик и чужого мне не нужно. Черноволосую я боялась. Рокси обладала крутым нравом и вполне могла устроить потасовку или организовать какую-нибудь гадость. Неприятно, что и на лице Като мелькнуло странное выражение. Злость или давно забытая зависть? Мне сейчас редко завидовали.
Зато Крис в мою сторону смотрел с пугающим обожанием, казалось, он вообще не замечал, что я пришла не одна. Стало неприятно, и я утащила ректора вперед всей толпы в украшенный зал, где уже собрались некоторые гости. Накрытые столы манили, обед на набережной, казалось, был очень давно.
Герра Эликса отошла от потрясения и снова сияла улыбкой на сцене. Она рассказывала о том, как рада всех нас видеть, о том, что непременно ждет своих выпускников в гости. Может быть, в следующем году или через год. А я смотрела по сторонам, скользила взглядом по знакомым лицам и понимала: они все стали слишком чужими. Вряд ли я еще приеду на встречу выпускников. Разве что лет через десять, не раньше. Эти три дня были странными. Мое настроение скакало от «как я рада вас всех видеть» до «нас уже ничего не связывает», и это напрягало. Сейчас я хотела поскорее сбежать от прошлого.
