Вообще, мы поступили очень неблагородно, потому что никто, кроме ректора, не мог усмирить шушеля, и, сбегая, мы об этом прекрасно знали. Понадеялись на то, что демоненок удовлетворится нижним бельем моего бывшего возлюбленного и не вернется, чтобы безобразничать дальше. Хотя, судя по воплям, доносящимся из зала, шушель все же решил развлечься, но нам было все равно. От его шуток еще ни разу никто не пострадал физически, а морально… ну что поделать? Многие в том зале были этого достойны. Мне никого не было жалко, разве что самую малость.
— Я думал, что убью его, — признался Арион, задумчиво перебирая мои волосы, когда мы остановились у входа в апартаменты.
Я прижалась щекой к сильной груди и вдохнула знакомый, волнующий запах. Хотелось отрешиться от всех неприятностей и просто наслаждать моментом.
— Рада, что вы не опустились до этого, — заметила я, отстранилась, пытаясь поймать взгляд черных глаз, и, не удержавшись, хихикнула: — Фокус со штанами был значительно веселее. Я правда почувствовала себя отмщенной.
— Да и шушель появился очень вовремя, — согласился ректор, с лица которого исчезло мрачное выражение. Видимо, ситуация с Крисом все же вывела его из себя. — Как ни стыдно признаться, я начинаю привыкать к тваренышу. Пожалуй, если он когда-нибудь исчезнет из академии совсем, я стану скучать. Он вносит в нашу размеренную жизнь разнообразие.
— А если исчезну я?
Вопрос вырвался сам собой. Просто я очень хорошо помнила наш первый разговор. Тогда Арион фон Расс недвусмысленно дал понять, что намерен добиться моей благосклонности, но в то же время работать с любовницей бок о бок не собирается. С того момента многое изменилось. Но что, если только для меня? Сам ректор по-прежнему оставался для меня одной сплошной загадкой.
— А тебя я не отпущу, — шепнул он мне в губы и поцеловал. Жарко, страстно, заставляя забыть о разговорах и о том, что мы еще не скрылись за дверями апартаментов от любопытных глаз.
Но сейчас мне было все равно, я сильнее прижималась к мускулистому телу, зарывалась пальцами в густые волосы и практически теряла сознание от наслаждения. Он исследовал меня, словно новую книгу, то усиливая натиск, то целуя ласково и нежно, а я просто растворялась в неизведанных ощущениях и теряла связь с реальностью, которая сузилась до одного невероятно притягательного мужчины. Моего.
— Ты ведь понимаешь, что сегодня не сумеешь сбежать от меня, Мира? — шепнул он, с сожалением отстраняясь. — Если мы сделаем шаг за эту дверь, я тебе не дам уйти. Никогда.
— Прямо так уж и никогда? — лукаво осведомилась я, обнимая его за талию и прижимаясь бедрами. Мне нравилось его дразнить, нравилось его срывающееся дыхание, страсть в глазах и волнующее предвкушение.
— Я ужасный собственник и однолюб. — Он тихо засмеялся и нежно убрал прядь волос от моего лица.
— По поводу однолюба я бы поспорила…
— Нет. Со мной не стоит спорить, я злюсь. А сейчас я совершенно не хочу злиться.
— А чего хочешь? — поинтересовалась я, прекрасно зная ответ, и в наказание получила жаркий поцелуй, развенчавший последние сомнения.
Дверь захлопнулась за нашими спинами, отрезая от действительности, сметая последние преграды. Кого сегодня интересует, насколько честен ректор и что будет завтра? Даже если с утра заклинание, сдерживающее проклятие, испарится, а ректор выгонит меня с работы и забудет, словно о надоевшей игрушке, — это не изменит тот факт, что сейчас я бесконечно счастлива. К чему портить себе настроение неприятными мыслями?
Голова кружилась от новых ощущений. Я торопливо стаскивала рубашку с сильных плеч и злилась, когда не поддавался ремень на его брюках. Я не стеснялась собственной наготы и сгорала от страсти в огненных объятиях. Если мне и суждено пожалеть о случившемся, то жалеть я буду о том, что так долго избегала волнующих прикосновений, сводящих с ума поцелуев и уносящей из реальности страсти, а не того, что сегодня сдалась.
Я старалась запомнить каждый миг, каждое порывистое движение и капельку пота, стекающую по позвоночнику. Я захлебывалась собственным стоном и поцелуем ловила сорвавшийся с его губ рык.
Уснула я, уткнувшись в теплое мужское плечо под ласковое бормотание. Совершенно счастливая и обессилившая, а проснулась поздно и одна. Даже не знаю, как давно ушел Арион, но о его присутствии напоминал только запах дорогого парфюма на подушке, ярко-алая роза на прикроватной тумбочке и короткая записка: «Увидимся в академии». Что она означала, я не представляла, но о хорошем не думалось.
Я села на кровати и закрыла лицо руками. Какая же я дура! Мысли в голову лезли одна чернее другой, хотя, казалось бы, повода для них никакого не было. У ректора могли возникнуть сотни причин, по которым он уехал домой быстрее и не стал меня будить, но почему-то в голове крутилась одна: он получил то, что хотел, и потерял интерес. Это было вполне в духе Ариона фон Расса.
