– Сказал же тебе – не выпускать ее из академии! – рыкнул ректор, который, казалось, на какое-то время забыл про меня и попытки пробить защитный контур. Он смотрел на рыжую одновременно с ненавистью и нежностью. У меня даже сомнений не осталось в том, кто это.
– Я не смог. – Блондин флегматично пожал плечами и предусмотрительно отступил в тень, видимо, чтобы не досталось, а я почувствовала себя лишней.
– Ну а что с тебя взять, недомаг! – в сердцах бросил ректор и обратился к рыжей: – А ты, беда ходячая, зачем притащилась? Просил же по-хорошему! Почему нельзя хотя бы раз в жизни послушаться меня? Вот не до тебя сейчас!
– Ну, знаешь ли, папа! – возмутилась девица, с интересом косясь в сторону пентаграммы. – Я просто не могу такое пропустить! Должна же я на мамочку будущую полюбоваться.
Я икнула, и даже кляп мне не помог, а Кассандра (если я не ошибаюсь, дочь ректора звали именно так) подошла ближе и ткнула пальчиком в защитный контур.
– А наша-то какая? Та, которая связанная на алтаре, или рыжая с ножом? Светленькая симпатичнее, а рыжая боевая, но слабенькая. Вон, уже в обмороке, – вынесла вердикт она.
– Рыжих мне и так хватает! – рыкнул ректор, как мне показалось, смущенно.
– Ну так чего ждешь? – удивилась Кассандра и указала в мою сторону. – Доставай ее оттуда! Забираем – и домой, а то я проголодалась.
– Вот и в кого ты такая умная-то пошла? – рыкнул ректор и отвернулся. – Знать бы еще как… – тихо добавил он, но рыжая уже, похоже, не слушала.
– Иногда думаю, что не в тебя, – заявила она, сунула Васика блондину, который стоял рядом с ней, и, шепнув пару слов, сделала толкающее движение руками под переходящий в ультразвук вопль ректора:
– Не-э-эт!
Я не поняла, что случилось, потому что верх поменялся с низом несколько раз, скобы, к которым меня привязала Като, с треском выскочили из пола, и одна из них чувствительно припечатала мне по ноге. Контур разлетелся вдребезги, словно кто-то разбил стекло, я даже почувствовала жалящие удары на лице и плечах. В комнате закрутился дикий вихрь, в котором оказались все. Пожалуй, было даже страшнее, чем на импровизированном алтаре.
Голова кружилась, мимо меня пролетали какие-то вещи, а один раз промелькнул даже ректор, схватиться за которого я не успела. Кляп выскочил сразу же, и я наконец-то от души заорала.
Через какое-то время все закончилось. Смерч, организованный Кассандрой, сошел на нет, и я, больно ударившись об пол плечом, замерла, боясь даже пошевелиться.
В оглушающей тишине раздалось одновременно два возгласа: «Ы-ы-ы… упс…» и «Кассандра!»
– Но я же нечаянно! – ответила рыжая, выползая из-под мятой простыни. Волосы закрывали ей лицо, и вид она имела жутковатый. Извинялась Кассандра привычно, даже не задумываясь. Видимо, не впервой. И тут я в полной мере поняла ректора. Они с дочкой действительно друг друга стоили.
Где-то в углу простонал блондин и постарался принять вертикальное положение. Надо отдать ему должное, во время всей этой катавасии он так и не выпустил горшок с Васиком. Цветочек обвил спасителя, словно лиана, и мелко дрожал. Испугался, бедненький.
Кассандра безуспешно пыталась убрать с лица лохматые рыжие пряди. Я вообще лежала и не шевелилась, стараясь прийти в себя после произошедшего. Где-то над головой противно поскрипывали остатки старой люстры. Я подняла глаза и заметила шушеля, качающегося на изогнутой железяке. Твареныш был на удивление тих. Он молчал, не пакостил и только тихонечко попискивал.
Като пришла в себя первая и, отшвырнув нож, на четвереньках, но удивительно резво помчалась в сторону выхода. Видимо, решила, что не стоит меня трогать, раз на помощь примчалась такая мощная группа спасения.
Следом за ней метнулся только шушель с люстры, и почему-то я была уверена, что он сумеет ее задержать. Арион, отдышавшись, бросился ко мне, а я даже отреагировать нормально не могла, потому что обозревала разруху, которую учинила дочка ректора.
– Она всегда такая? – шепотом поинтересовалась я.
– Обычно еще хуже, – отозвался ректор и без слов прижал меня к себе, целуя в макушку.
Блондин, как я понимаю, будущий зять, деловито отковыривал длинные отростки Васика от стены и от своей шеи. Получалось у него аккуратно и быстро, поэтому я не стала вмешиваться.
Кассандра снова меня удивила. Она тащила под мышкой голову лича к отброшенному в угол все еще шевелящемуся телу. Мне стало плохо, и я сглотнула, но даже вопрос задать не успела.
– Все будет хорошо, – опережая его, пообещал ректор, и я поверила. А Кассандра, рассыпаясь в извинениях, пыталась приладить голову обратно. Смотреть на это я не могла, поэтому отвернулась.
– Сударыня, я из-за вас потерял голову. – Язвительный шепот лича заставил меня застонать. Как он может в этой ситуации еще и иронизировать?
Впрочем, смущало это, видимо, только меня, так как Кассандра ворчливо отозвалась:
– Не могу ответить вам взаимностью, у меня жених есть!
А ректор на эту шутливую перепалку даже не прореагировал.
