- Кровь?- криво улыбнулся церковник.- Я сжег все в печке, вернувшись домой. Кэтлин в тот день куда-то отлучилась, и у меня была целая ночь, чтобы уничтожить следы. Я смочил одежду в бензине. Впрочем, полиция никогда не стала бы искать убийцу в доме священника.
Фларри молча смотрел на него.
- Вы не можете поверить, что человек, принявший духовный сан, способен на убийство?- печально спросил отец Бреснихан.- Мы - тоже люди, и иногда умерщвление плоти нас подводит.
- Вы напали на Гарри, потому что испугались ее... того, что она пыталась сделать с вами?- спросил вдовец с непроницаемым лицом.- Погубить вас? Это так?
- Она разрушила бы мое призвание и обрекла бы мою душу на вечные муки. Разве вы не можете этого понять?- оправдывался церковник.
- Значит, вы прикончили ее из самозащиты?- язвительно уточнил мой друг.- Ее и моего неродившегося ребенка?
- Да,- ответил святой отец почти нетерпеливо,- можно объяснить мой проступок и такими словами.
- И тогда вы удалились от мира?- продолжал владелец поместья.
- Я не убегал, Фларри,- объяснил священник.- Мне нужно было примириться с Богом, прежде чем я сдамся.
- И вы преуспели в этом?- поинтересовался вдовец.
Отец Бреснихан уставился на бушующую воду.
- Нет,- выговорил он наконец.- Бог отвернулся от меня.
Фларри поднял удилище с травы рядом с собой.
- Святой отец, это странная история,- заметил он рассудительным тоном.Вы не найдете никого, кто бы вам поверил.
- Но вы-то верите?- умоляюще спросил священник.
- Я - нет,- отрезал собеседник.- Вы перевозбудились. Вам нужен продолжительный отдых.
- Но это же правда!- в отчаянии вскричал фанатик.- Говорю вам: это правда!
- Тогда докажите,- спокойно заявил Лисон.
- Доказать? Но как?
- Вы говорите, что бросили нож в реку,- с расстановкой проговорил мой друг.- Это был тот самый нож с вашими инициалами?
- Да,- подтвердил святой отец.
- Найдите этот нож, и я вам поверю,- хрипло произнес вдовец.
Отец Бреснихан уставился на Фларри. Понял ли священник своим расстроенным умом, что с ним произойдет? Почему он тщился убедить Фларри в правдивости своего невероятного рассказа? Истины мы уже никогда не узнаем.
Что касается меня, я до сих пор питаю к святому отцу величайшее уважение. Он был интеллигентным, смелым и честным человеком и, несомненно, добросовестным священником. Я не держу на него зла, хотя его молчание заставило меня пережить ужасную неделю, подозреваемого полицией и сомневающегося, не сам ли я лишил жизни Гарриет в помрачении рассудка. И я давно простил убийство моей подруги. Глубочайшее отвращение, смешанное с неудержимым вожделением, обратившим отвращение против самого себя,- мог ли справиться с этим бушующим потоком страстей кто-нибудь другой? Отец Бреснихан остается для меня трагической фигурой, а античные авторы считали, что трагедия свершается из-за фатальной ошибки героя.
Бреснихан в своем неведении и отвращении к сексу бросал вызов самой безжалостной из богинь - Афродите. Именно она, ополчившись на священника, погубила его жизнь в несколько минут.
Возможно, он был наказан за грех гордыни - высокомерное презрение, с которым он всегда противостоял воплощению Афродиты в женщине. Не знаю. Гарриет никогда не вызывала у меня омерзения, но она и меня была способна заставить в панике замахнуться на нее ножом, чтобы прорубить себе путь к свободе сквозь лианы ее цепких рук.
***
Невозможно догадаться, в какой момент Фларри почувствовал истинность слов отца Бреснихана. Вероятно, он понял горькую правду раньше, чем бросил вызов святому отцу, потребовав найти нож. Фларри после смерти жены превратился в человека, обуянного единственной страстью - желанием мести. Полагаю, вы можете счесть, что мой друг был безумен, как и все одержимые. Он не был интеллектуальным человеком: наполовину крестьянин по образу жизни, партизан по профессии, удивительно великодушный, когда этого меньше всего можно было ожидать (по крайней мере, в отношении меня), но в глубине его души скрывался коварный и безжалостный боец, не сомневающийся, что враг, разрушивший самое дорогое, должен искупить вину ценой собственной жизни.
Итак, когда я увидел разыгрывающийся перед моими глазами последний акт трагедии, то застыл в молчании, словно греческий хор, сперва ошеломленный и недоумевающий, а затем окаменевший от ужаса.
***
- Найдите этот нож, и я вам поверю,- произнес Фларри.
Отец Бреснихан бросился в воду. Из-за мощного течения и неровного речного дна он несколько раз оступался. Но священник упрямо прокладывал себе путь в направлении омута, а добравшись, начал неумело нырять в него. Фларри описывал Конканнону, как святой отец погружался в воду снова и снова, но появлялся на поверхности с пустыми руками. Церковник выглядел жалко - с перекошенным лицом он судорожно цеплялся за скалу, чтобы не быть смытым течением.
В этот момент подъехали мы с Майрой. Ныряльщик с торжествующим криком размахивал каким-то предметом, словно выловил жемчужину. Я навел бинокль на него и увидел, что это было.
- Застрял между камнями!- донесся до меня возглас отца Бреснихана.
