Владимир
На высоких берегах Клязьмы еще в XII веке выросли белокаменные храмы, украшенные диковинной резьбой: Успенский, Дмитровский, Покрова на Нерли. Успенский собор Владимира был сооружен в центре города на высоком берегу реки в 1158–1161 годах князем Андреем Боголюбским, нынешний вид приобрел в 1185–1189 годах при Всеволоде Большое гнездо.
Величавый и торжественный Успенский собор образно утверждал идею главенства Владимиро-Суздальской земли, превращая ее в духовный и политический центр домонгольской Руси.
Сегодня, если смотреть с центральной улицы, Успенский собор немного теряется в окружении архитектуры последних двух веков. Но из-за реки или с другой стороны оврага, очертившего древнейшую часть города, собор предстает таким, каким увидел его Андрей Рублев в 1408 году, когда вместе со своим сотоварищем Даниилом Черным пришел сюда расписывать, поновлять обветшавший домонгольский храм.
Об этом событии мы знаем из знаменитого фильма Андрея Тарковского, но фильм, конечно, не исторический источник, а гениальное домысливание, компенсация обидной нехватки фактов, размышления о настоящем мастере, о его чистоте и свободе, о совести и вере.
…В полумраке собора фресок почти не видно, и только когда для экскурсантов включают осветительные приборы, из мрака проступают образы и фигуры. Первое впечатление – свет. Нет, не от ламп – от самих образов.
По традиции любой храм, какой бы религии он ни принадлежал, всегда представляет Путь – путь к Высшему, к Божественному. И все элементы архитектуры, убранства, росписи – с запада на восток и снизу вверх – должны обозначать вехи этого пути и направлять, вести человека от земного к небесному. От того, что есть, к тому, что должно быть.
Рублев расписал западную стену храма, плоскости стен, полукружия арочных проемов и сводов сценами Страшного Суда. Но эти картины не подавляют и не пугают возмездием за грехи. Второе пришествие Христа и последний суд Рублев рисует в столь свойственных ему светлых, даже радостных тонах. Вспоминаются слова Александра Меня: «Апокалипсис рассказывает не только и не столько о конце света, сколько о радостном грядущем переходе из временной земной жизни в жизнь вечную».