В Париж Вернадский едет на стажировку. Ему 26 лет, и диапазон его научных интересов по-прежнему неохватен. Он читает литературу не только по естественным наукам, но и по филологии, статистике. Ходит в музеи и картинные галереи, на концерты, словно вознамерившись освоить все, что за многие века было накоплено среди «старых камней» Европы.
Он навсегда полюбит Париж. Именно здесь, по дороге в лабораторию из пригорода, где он жил, и в часы долгих ожиданий во время опытов, пока в растворе кристаллизовалось очередное вещество, Вернадский открывал для себя новый мир. На французском он читал философов и античных классиков – Аристофана, Плотина, 12 томов Платона…
Пройдут годы, и Вернадский напишет: «В философии под запретом не только новая философия, но и старая: Платон. Удивительна и интересна эта боязнь старых исканий». Но и тогда уже, в Париже, молодой ученый твердо верит: «Единственное, что не пропадет в этом мире, – это духовное усилие».
Истинный философ, Вернадский тонко чувствовал и понимал законы Природы. Он старался говорить доступно и просто о всеобщем единстве Земли, Космоса и Человека, о живом веществе и жизни минералов. Он развивал учение о биосфере и ноосфере, основал биогеохимию…
«Мы знаем только малую часть природы, только маленькую частичку этой непонятной, неясной, всеобъемлющей загадки. И все, что мы ни знаем, мы знаем благодаря мечтам мечтателей». В научном поиске Вернадский был похож на многих своих великих предшественников. На тех, кто открывал законы мироздания человечеству.
Он был похож на них и в своей скромности, и в великом почтении, которое испытывал к загадочному Нечто, далекому, таинственному Горизонту, которого еще никто не достиг. Не о том ли за 200 лет до него говорил Ньютон: «Я смотрю на себя как на ребенка, который, играя на морском берегу, нашел несколько камешков поглаже и раковин попестрее, чем удавалось другим, в то время как неизмеримый океан истины расстилается передо мной неисследованным»?
«Я любил всегда небо, особенно Млечный путь поражал меня, – читаем в дневниковых записях Вернадского. – В моей фантазии бродили кометы через бесконечное мировое пространство; падающие звезды оживлялись».
Саму жизнь на Земле Вернадский считал проявленным результатом деятельности всего космоса. В ней, как в фокусе, «сосредоточились и преломились его творящие лучи».
«Воля человека и всяких других существ – высших и низших – есть только проявление воли Вселенной. Голос человека, его мысли, открытия, понятия, истины и заблуждения есть только голос Вселенной».
Еще один закон природы – закон эволюции – занимает важное место в произведениях Вернадского. Он пишет о Земле и Человеке, пытаясь заглянуть в будущее. В надежде на суд времени и Истины.
«Человек не есть завершение создания, он – промежуточное звено в длинной цепи существ. Эволюция пойдет дальше. Человек будущего явится духовным космическим существом, преодолевшим свою животную природу и биологическую материальность, способным быть сотворцом Природы и покровителем жизни на бескрайних просторах Космического Универсума».
Друг и ближайший соратник Вернадского А. Корнилов писал о нем: «Вопросы минералогии, кристаллографии, химии и вообще мироздания… так широко им охватывались, что приводили пытливый ум его в сферу философии и даже метафизики».
Год 1916 стал годом перелома. «Живое вещество» – новый этап в учении Вернадского. Все новые и новые подтверждения идеи о всеобщем единстве находит неутомимый исследователь. Закладывает основы биохимии, учения о биосфере.
Сама Земля со всем, что есть на ней, – Живое вещество. Его количество есть величина неизменная. «Биосфера является совершенно уникальной сложной космической системой, характерной чертой которой является существование в ней живого вещества (а не живых существ, с которыми имеют дело биологи, биогеографы и т. д.). Для меня все яснее извечность и безначальность жизни. Смерти нет».
Размышляя о биосфере, о ее внутренних связях и закономерностях, ученый часто обращается к художественным образам Вселенной, космоса. Эпиграфом к первому очерку книги «Биосфера» он взял стихи Федора Тютчева: