Я наклонился к ране и снова глубоко втянул носом. Состояние Когана ухудшалось. Похоже, артефакты лекарей не могут справиться с этой напастью. Значит, придётся напрячься мне и изобрести средство от того, с чем я ещё не сталкивался.
Я закрыл глаза и окунулся в своё сознание. Для меня это была целая вселенная, состоящая из миллионов различных эфиров и их взаимосвязей.
В палату зашли ещё несколько человек и о чём-то говорили, но я их не слушал. Всё мое внимание было направлено на разработку нового зелья. Я соединял друг за другом различные эфиры, усиливал или уменьшал некоторые свойства. Если ничего не получалось, я отметал эту идею в сторону и принимался за следующую.
Время шло, люди заходили и выходили, мне что-то говорили, даже дотрагивались до плеча, пытаясь привлечь моё внимание, но я будто отлетел от своего тела и ни на что не реагировал.
Я не знаю, сколько времени просидел без движения, но когда вынырнул из пучины своего сознания, то увидел, что на улице стемнело и очередной лотос появился на щеке Когана. Вокруг его кровати стояли несколько человек в белых халатах. Две женщины тихонько плакали в углу.
Встал, размял затёкшие конечности и решительно двинулся к выходу.
— Господин Филатов, вы куда? — вслед за мной побежал лекарь, который встречал на входе.
— Я знаю, что нужно делать. Но у меня нет нужных ингредиентов.
— Мы можем предоставить вам всё необходимое!
— Я был в вашей клинической лаборатории. Боюсь, у вас нет и половины того, что мне нужно, — я выбежал на улицу и посмотрел на часы — десять вечера.
Странно. За это время никто мне ни разу не позвонил. Я хотел вытащить телефон из кармана, но там его не оказалось. Всё ясно, забыл в машине.
Я забрался в седан, взял телефон и увидел десяток пропущенных звонков. Семь из них были от Авраама Давидовича. Два от Лиды и один от Лены.
Первым делом позвонил Лиде и предупредил, что я в лечебнице Когана.
— Что с тобой случилось? — в его голосе звучало неподдельное волнение.
— Со мной всё хорошо. Авраам Давидович попросил о помощи.
— Хорошо, — с облегчением выдохнула она. — А когда вернёшься?
— Пока не знаю. Тяжелый случай. Ложись, не жди меня.
— Удачи, сынок… Не задерживайся.
Я только успел отключить звонок, как телефон зазвонил в моих руках.
— Алло! Алло! Саша, вы не отвечали! Что таки с моим отцом? Он обречён? — прокричал в трубку Авраам Давидович.
— Пока ничего не могу сказать. Есть одна задумка, — я завел машину и вырулил с парковки на оживленную дорогу.
— Я еду! Скоро буду в Москве. Если нужна моя помощь, деньги или ещё что — отдам всё, что есть, во имя спасения моего любимого отца. Вы только скажите, что нужно делать?
— Успокойтесь и перестаньте мне названивать. Отвлекаете, — строго сказал я и с трудом влился в плотный поток машин.
— Понял! Я таки больше не помешаю вам. Делайте что угодно, но спасите его! О деньгах не волнуйтесь. Мы расплатимся, сколько бы вы не попросили, — заверил он и сбросил звонок.
В моей лаборатории тоже не хватало нужных ингредиентов, поэтому я поехал на «Лавровый базар». Однако ещё издали, когда вывеска показалась вдали, понял, что приехал зря — на рынке было темно. Судя по табличке, висящей рядом с воротами, «Лавровый базар» закрывался в девять часов вечера. Горгоново безумие! Откуда же мне взять нужные эфиры⁈
Я уже хотел ехать домой и собрать хотя бы то, что есть, но тут вспомнил про Щавелева и набрал его номер.
— Александр, должно быть, случилось что-то чрезвычайное, если вы звоните в такое время, — послышался напряженный голос профессора.
— Так и есть, Олег Николаевич. Мне нужна ваша помощь.
— Прямо сейчас, или до утра подождёт? — уточнил он.
— Не подождёт. Дело очень срочное! Мы можем зайти в академию?
— Ну-у, думаю, что сможем. Охрана меня точно пропустит. А зачем вам?
— Мне нужны ингредиенты для одного сложного средства. Дело жизни и смерти, — с нажимом сказал я.
— Хорошо. Я вас понял. Встречаемся у парадного входа в ММА.
— Я уже еду туда. Может, вас забрать?
— Нет, не надо. Я живу в нашем академическом городке, поэтому дойду сам.
Через пятнадцать минут я оставил машину прямо на первом ряду парковки и побежал вверх по лестнице, к ожидающему меня Щавелеву. Как оказалось, он уже обо всём договорился, поэтому нас без вопросов пропустили и разрешили взять нужные ключи.
Академия была пуста и утопала во тьме. Наши шаги гулко раздавались в тишине, и на мгновение мне показалось, что я снова Валериан и вернулся после длительного путешествия в свою башню. Даже сердце защемило от ностальгии. Интересно, здесь я смогу найти себе уединённое место, где меня никто не будет беспокоить? Вряд ли. Лида с ума сойдёт от волнения, в отличие от моей родной матери, с которой мы могли не видеться годами.
— Вы можете мне рассказать, к чему такая срочность? — осторожно спросил Щавелев.
— Человек умирает. Попытаюсь ему помочь, — я не хотел пока вдаваться в подробности.
— Ясно. А куда мы идем?
— В лаборатории, а потом в оранжереи.
— Вы уже знаете, что вам нужно?
— Конечно, иначе меня бы здесь не было.
