— Из лечебницы? — удивилась она. — Но ведь вы сами его отправили.
— Куда?
— В командировку, куда же ещё. Дениска побыл у меня пару часов и уехал. Три дня уж как уехал.
— А куда он поехал? — уточнил я.
— В командировку, говорю же.
Я продолжительно выдохнул, чтобы успокоиться и не взорваться.
— Ладно. Давайте сначала. Куда именно он уехал? В другой город?
— Так если вы из лечебницы, то должны знать, куда его отправили, — ответила старушка и подозрительно прищурилась.
— Да, я из лечебницы, но мы его никуда не отправляли. Он в понедельник должен был выйти на смену. У него дежурство было, между прочим. Нам пришлось срочно выдёргивать другого лекаря, — изображая негодование, проговорил я.
— Разбирайтесь сами в своей лечебнице, — махнула она рукой и хотел захлопнуть дверь, но я успел просунуть ногу и открыл пробирку с летучей сывороткой «Правды».
— Погодите, меня волнует только один вопрос. И я не уйду, пока не получу на него ответ. Где ваш сын? — с нажимом проговорил я.
Старушка испуганно отпрянула и быстро заговорила.
Старушка попятилась вглубь дома и замотала головой.
— Не скажу, ничего не скажу, — она зажала рот руками и замотала головой. — Хоть убей, а сына не выдам!
— Куда он уехал? — с нажимом спросил я.
— Да в Москве он. У сестры моей троюродной спрятался! — выпалил она. — На Первомайской. Дом сорок семь, десятая квартира.
Сыворотка не позволила ей промолчать.
— Ой, что ж это я, дура старая-а-а, — заревела она, но я уже развернулся и вышел за калитку.
Теперь главное чтобы она не успела предупредить сына, и он не смылся.
Сев в машину, я вдавил педаль газа и рванул обратно к городу. Я знал, где находится Первомайская улица, поэтому долго искать не придётся.
Нужный дом нашёл быстро. Благо таблички с номером были на каждом доме. Дом был двухэтажный и деревянный, с тремя подъездами. Квартира под номером десять находилась во втором подъезде, как подсказали старушки, сидящие на лавочке у дома.
Подготовив пробирки, я постучал в старую дверь, обитую дешевым материалом, отдаленно напоминающим кожу. Медная табличка с номером позеленела от времени.
— Кто там? — послышался приглушенный женский голос.
— Сосед снизу! Вы нас заливаете! — прокричал я. — У меня уже полквартиры в воде.
— Но… у нас всё хорошо, — ответила она и открыла дверь.
Чтобы она не успела поднять шум, ведь наверняка знает всех соседей, я плеснул на неё «Оковами». Пожилая женщина замерла с поднятой рукой.
Я прошёл мимо и заглянул в ближайшую комнату. Это была маленькая кухня. На плите варился суп, но Мелькова не было видно. Двинулся к следующей комнате и едва успел заметить краем глаза, как мне в голову летит увесистая деревянная палка, именуемая в этом мире битой.
Пригнувшись, я пропустил палку над головой и в ответ ударил мужчину под дых. Затем выбил палку и скрутил руки
— Ну что, Мальков, попался. Задумал убить меня, паскуда, но помрёшь сам, — процедил я сквозь зубы.
— Не убивай! Я всё расскажу! Всё расскажу! — взмолился он.
Ха, так и знал, что он ссыкун
— Слушаю, но если вздумаешь врать и выкручиваться, то…
— Нет-нет, обещаю говорить правду. Только не убивай, — упавшим голосом произнёс он.
— Говори, — строго сказал я.
— Он мне заплатил. Велел следить за тобой и рассказывать обо всём, что происходит в лечебнице. Я так и делал. Я не знал, что они хотят убить тебя. Кляну-усь!
— Кто «он»?
— Старший сын Распутина, Всеволод. Это потом я узнал, что тебя заманили в ловушку, используя информацию, которую я ему передал. Если бы я только знал, то ни за что бы не стал…
— Вранье! — я встряхнул его. — Ты понимал, что ему эта информация нужна не из любопытства. Значит, ты соучастник нападения и заслуживаешь смерти!
— Пожалуйста… пожалуйста, не убивай, — он рухнул на колени. — Сделаю всё, что скажешь, только не убивай.
— Хорошо. Мы сейчас поедем в полицию, и ты следователю расскажешь всё с самого начала.
— Спасибо, господин Филатов. Спасибо огромное! Я так и знал, что такой сильный дар, как у вас, не может быть у плохого человека.
Я связал ему руки его же ремнём и повёл к выходу. Он удивленно посмотрел на замершую тётку у двери.
— Скоро эффект зелья пройдёт, — ответил я на его вопросительный взгляд.
Когда мы вышли на улицу, старушки, что сидели на лавочке, заохали и принялись шушукаться. Ну хоть кому-то хорошо — новый повод перемыть косточки соседям.
Я позвонил следователю, который вёл моё дело, и сказал, что везу того, кто имеет отношение к покушению на меня. Он хоть и был уже дома, оживился и сказал, чтобы я привозил его в отделение, а он встретит.
Вскоре мы уже втроём сидели в кабинете следователя, и Маньков рассказывал о том, как Распутин вышел на него и предложил хорошие деньги только за то, чтобы лекарь ему рассказывал о случаях, в которых был я задействован. Маньков признался, что не видел в этом ничего преступного. Но, когда узнал, что на меня напали и заманили с помощью той информации, которой он поделился с Распутиным, то понял, что лучше скрыться.
— После того как вы об этом узнали, связывались с Распутиным?
— Да. Сразу же позвонил.
— И что он сказал?
