— Ну, чего уставился? Делай что хотел, — поторопил старик. — Скоро лавку буду закрывать… И откуда ты этого понабрался? Опять в отцовские дневники заглядывал?
Я кивнул, хотя понятия не имел, о чём он говорит. Повертев прибор в руках, я так и не понял, как им пользоваться, а память паренька упорно молчала.
— Ты открой, а я травы засыплю, — попросил я и взял кастрюлю.
Говорить о том, что я не умею пользоваться этой штуковиной, очень рискованно. А я жить хочу.
Старик раздражённо выдохнул и нажал одну из кнопок. Крышка откинулась. Я засыпал внутрь травы и залил водой.
— Теперь вскипяти, — велел я.
— Ещё чего! Сам включи. Вон розетка под боком, — ткнул он пальцем в разъём на стене. — Думаешь, если головой ударился, то я тебе прислуживать буду? У меня третий день спину ломит, а от тебя помощи не дождёшься.
— Не волнуйся, старик, вылечу я твою спину, — пообещал я, рассматривая провод чайника со штырьками.
Вдруг перед глазами мелькнуло воспоминание, и я понял, что нужно сделать. Воткнул штырьки в специальный разъём и нажал кнопку на чайнике. Вскоре вода зашумела.
Не знаю, как здесь всё устроено, но мне уже нравится. Чтобы нагреть воду без маны, даже печь не надо разжигать. Удобно.
Доводить до кипения ни в коем случае нельзя, иначе нужный мне эфир растений распадётся. Открыл крышку чайника и полез в него пальцем, чтобы измерить температуру.
— Какого лешего ты творишь⁈ — воскликнул старик и отдёрнул мою руку. — Свариться хочешь?
Ответить я не успел. Дверь резко открылась, и в лавку зашла пожилая пара. Старик поспешил к ним навстречу, а я окунул палец в воду и тут же выключил чайник. Уже перегрел, даже палец обжёг.
Под прилавком нашёл кружку и осторожно перелил отвар, пока он не превратился в бесполезную жижу. Не спеша потягивая зелье, я внимательно посмотрел на пару. Женщина выглядела встревоженной, а мужчина был бледный, тяжело дышал и весь покрылся испариной.
— Григорий Афанасьевич, у вас, говорят, хороший успокаивающий чай есть. Продайте нам грамм двести, — попросила она, поддерживая мужа под руку. — У Миши с самого утра сердце болит.
— Тут чай не поможет. Лучше к лекарям обратиться, — покачал головой старик.
— Нельзя. Ещё за лечение перелома не расплатились. И так долгов выше крыши. Чай попьёт, и легче станет, — она погладила мужа по плечу.
У меня нет лекарских способностей, но даже я понимаю — если не оказать помощь, человек умрёт. Судя по тому, что я уже успел увидеть, это обычная лавка чая и специй, а не специальный лекарско-алхимический пункт.
— Светлана, ромашковый чай тут не поможет. Нужен артефакт для лечения сердца. Давайте я лекарей вызову. Расплатитесь со временем, — продолжал уговаривать дед.
— Григорий Афанасьевич, мы с такими тратами скоро без крыши над головой останемся, — женщина всхлипнула, но сдержалась и не зарыдала. — Продайте мне свой самый хороший успокаивающий чай… пожалуйста.
М-да, упрямая мадам. А мужику всё хуже — он уже пошатывается. Похоже, в этом мире целители дорого стоят, раз даже при таких проблемах к ним не обращаются. Ну что ж, попробую помочь, хотя без маны будет непросто. Попадалась мне в одной из коробок трава, которая сердцу поможет.
— Я могу приготовить сердечный отвар! — подал я голос.
Все трое с удивлением уставились на меня.
— Что ты там ещё придумал? — процедил старик сквозь зубы.
— В лавке есть все необходимые ингредиенты. Справлюсь за несколько минут, — продолжал я, игнорируя ошарашенный взгляд деда.
Он явно хотел разразиться гневной тирадой, но свидетели сдерживали его пыл. Я же смотрел на женщину, ожидая ответа.
— Да-да, пожалуйста, приготовь, — с надеждой проговорила она.
Пока дед устраивал больного на лавке у окна, я быстро нашёл все необходимые травы и смешал их.
— Ты что удумал? С каких пор ты отварами начал заниматься? — прошипел дед, когда вернулся ко мне.
— Не важно, — отмахнулся я. — Главное, что ты сможешь больше заработать на отваре, чем на ромашковом чае.
Это объяснение немного утихомирило разгневанного старика, хотя его подозрительность никуда не исчезла. Он быстро ополоснул чайник и принёс ещё воды. Я подогрел отвар до нужной температуры, дал пару минут травам настояться и перелил в чистую кружку.
Пока женщина поила мужа отваром, старик ткнул меня пальцем в бок и раздраженно прошептал:
— Признавайся, Шурик, опять в отцовские дневники залез? А я ведь запрещал тебе их открывать. Если кто узнает, что ты его дело продолжаешь — не сносить тебе головы.
— Никуда я не лез, — возмутился я тихо, но его слова заставили меня задуматься.
Что это за дневники такие, и почему их запрещено открывать? Похоже, в этом мире нужно быть очень осторожным с алхимией. И что значит — не сносить головы? Казнят тут алхимиков, что ли?
— Михаил, как вы себя чувствуете? — обратился дед к мужчине, когда тот выпил весь отвар и с облегчением прислонился к стене.
— Лучше, — кивнул он. — Даже дышать стало легче, и сердце не так сильно колотится. Что это за чай такой?
— Смесь трав. Стоит дороже, чем успокаивающий чай, но гораздо эффективнее, — пояснил старик.
