— Мне не доставляет труда быть с тобой рядом. Я бы хотел, чтобы ты впредь так не говорила.
— Когда ты уезжаешь? — Всхлипывая поинтересовалась я, со страхом ожидая ответа.
— Я не уеду больше. Я нужен тебе здесь.
— Это прозвучит эгоистично, но я хочу, чтобы ты остался со мной, не смотря на то, что я не могу тебе предложить ничего взамен.
— Я останусь. Главное, умоляю, перестань плакать. — Попросил Джеферсон, вытирая большим пальцем мои слезы со щёк.
В комнату вошла Виктория со стаканом в руках:
— Кэм, я принесла воды. Выпей.
— Спасибо.
Иссушив стакан, протянула его обратно подруге.
— Дорогая, ты в надежных руках. Мне нужно идти, но я с тобой на связи.
— Конечно, я позвоню тебе позже.
Я поняла поспешное желание Виктории уйти. На её месте я чувствовала бы себя так же лишней.
— Тебе легче? Или хочешь ещё поплакать?
— Я хочу в душ.
— Тогда я буду ждать тебя внизу. Когда ты будешь готова, спускайся ко мне.
— Договорились.
Как только я осталась одна в комнате, рухнула на кровать. Пару минут я обдумывала, что скажу парню, когда выйду. Потом осознала неловкость ситуации и то, что он обнимал меня не как друг, скорее как заботливый и способный защитить от любых невзгод мужчина. По-особенному нежно и бережно. Сердце учащённо забилось. Поборов желание остаться на кровати, я скользнула в ванную и быстро приняла душ, чтобы хоть немного прийти в себя.
Спустившись в гостиную, меня ждал готовый ужин, что определённо было приятным дополнением к компании Нэйта:
— Пахнет божественно!
— В таком расположении духа ты мне нравишься ещё больше. Присаживайся, уже остывает.
— Ты заказал еду из ресторана?
— Я могу приготовить и сам, если желаешь. Но я бы не успел за короткое время приготовить так много.
— Все здорово! Правда. Спасибо, что остался.
Я села за стол и Нэйт повторил то же самое напротив меня.
— А разве я мог отказать тебе?
— Мог. Но не стал. Поэтому спасибо.
— Я звонил тебе вчера, чтобы сообщить о приезде. Ты не брала трубку. Почему?
— Я оставила телефон у Виктории, и она только сегодня мне его привезла. — На ходу соврала я, что доставило мне невыносимое отвращение к себе. Мне было стыдно говорить парню о своих чувствах к нему и большому желанию избавиться от крепнувшей привязанности к нему.
— Я стал думать ненароком, что ты меня избегаешь.
— Нет, с чего бы мне? — Снова ложь. Я надеялась, что не начинаю краснеть.
— Я и сам это хотел понять. Кэм, если я обидел тебя чем-то — ты только скажи.
— Нэйт, давай не будем продолжать эту тему? Расскажи как твой проект.
— Мы ещё не закончили его, но много важной работы уже выполнено. Я буду раз в неделю посещать стройку, но оставаться там не стану.
— Надеюсь, это решение не связано со мной…
— Оно связано со мной, с нами и ещё много с чем. Не пытайся взвалить на себя ненужное никому чувство вины.
— Приятного аппетита. — Я не знала, что ещё сказать, поэтому решила сделать вид, будто сильно проголодалась.
— Приятного аппетита.
Поужинав, мы устроились на уютном диване, стали обсуждать планы на Рождество и ближайшее будущее. Казалось, он никуда не уезжал, а я и не обижалась на него. Как то все снова стало на свои места, чему я не могла не радоваться. Цветы, подаренные Нэйтом, стояли неподалёку в большой напольной вазе. Моё внимание привлекла маленькая коробочка, лежащая рядом:
— Что в этой коробке?
— Это не мой подарок. Её принёс курьер.
— Должно быть это мамин подарок.
Я немного повозилась с оберткой и когда открыла, ахнула от удивления. В посылке лежала открытка, книга и документы на автомобиль. В открытке мама писала:
Дорогая Кэмис!
Я очень счастлива, что судьба подарила мне тебя. В такие тяжёлые для нас с тобой дни, я благодарю Бога ещё чаще. Ты начала свою новую самостоятельную жизнь, и я точно знаю, что тебе будут крайне необходимы некоторые вещи. Автомобиль мы с твоим отцом планировали подарить тебе на день рождения, но сейчас я думаю, что не стоит так долго ждать. Я надеюсь на твою осторожность и благоразумие. Кэмис, доченька! Я люблю тебя. Отец тоже любит тебя. Никогда не забывай этого.
Счастливого тебе Рождества!
Меня очень растрогал текст открытки, и я собрала всю волю, чтобы снова не зарыдать. Нэйт молча наблюдал за моей реакцией, а потом спросил:
— Джен Эйр?
— О, это любимая книга моего детства. Я никогда её до конца не читала. И не хочу. Это сложно объяснить. Как будто пока я не прочту её до конца, она будет жива во мне.
— Я уже понял, что ты не любишь расставания и прощания. Но не думал, что книга способна вызывать в тебе такие чувства.
— Я же журналист. Литература моё все. Неужели у тебя нет любимого здания?
— У меня есть любимое место, где нет зданий. Ты там была. — Губы Нэйта растянулись в довольной улыбке. — И ты должна по уговору посетить его снова.
