Я и не думал, что увижу хоть какой-нибудь хороший исход для себя. Радовало только то, что Сом И прямо просил о помощи Ёнхёна, – это давало надежду на то, что в будущем его старания окупятся, и его не сошлют. А вот за Хаюн мне стало тревожно. Пускай он и написал, что у нее откуда-то появятся силы. Это было рискованно, но я ничего не сказал вслух. В ответ бы услышал только: «Да ты сам жертвуешь собой, так что сиди и молчи» – или что-то в этом духе.
– Значит, – тихо начал разговор я. – Нам нужно попасть на территорию их палаточного лагеря, чтобы взглянуть на брешь, переместиться туда, мне умереть, а потом – все?
– Выходит, что так. – Ёнхён растерянно кивнул. – Вам надо попасться в ловушку. Это мы устроим с легкостью. Они в любом случае тебя ищут, так что мы просто дадим им наживку, и они сами тебя под руку отведут, куда надо.
– Звучит слишком просто. – Я скрестил руки на груди. Аппетит пропал. Есть больше не хотелось. – Разве этот Имуги настолько тупой, чтобы клюнуть на такой очевидный байт?
– У него нет выбора. Пока часть сознания Менбусина в тебе, он не сможет опечатать свою тюрьму полностью. Ему придется рискнуть.
– А последовать за нами в хагэ? – Это уже спрашивала Хаюн. – Что ему помешает остановить нас там? Или почему бы им не убить Джихо сразу?
На эти вопросы опять ответил Сом И лично:
– Что ж, тогда нужно обсудить план. – Ёнхён хлопнул ладонями.
Я взглянул ему в лицо. Выглядел он уставшим. Хаюн – тоже, да и я чувствовал, будто на мои плечи взвалили огромный камень. Единственное, чего я по-настоящему уже хотел, – это чтобы все поскорее закончилось. Чтобы Рю Усок и «хебанджа» остались позади, чтобы квисин не разгуливали по улицам Кореи, а я уже обрел свой долгожданный покой в другом мире.
Не осталось больше страха и сожалений. Только безграничная усталость и смирение.