Я подошла к двери, посмотрела в глазок. Это был Пит. «Я не хочу ни с кем разговаривать, в особенности — с ним».
Снова звонок и настойчивый стук.
Пришлось сдаться, я открыла. От дневного света глазам стало больно.
— Пит… Привет… Заходи…
Я вернулась на диван, плотнее закутываясь в плед.
— Элли, что с тобой?
Такой простой вопрос, и в нем столько заботы… Слезы потекли… Наконец, полностью осознала, что произошло и от этого стало невыносимо больно. Как он мог со мной так поступить?
Пит обнял меня и баюкал, как маленького ребенка, давая возможность выплакаться. Успокоившись, отсела от него, снова уходя в себя. Он не лез с вопросами, приготовил крепкий чай и какую-то незамысловатую еду, я даже не поняла, чем меня кормят — жевала и глотала.
— Теперь расскажешь? — Пит с осторожностью вернулся к своему вопросу.
— Как он мог? — не стоило даже уточнять, о ком я.
— Что он с тобой сделал? — Пит коснулся моего плеча, зажмурилась от боли.
Говорить было тяжело. Скажу вслух, станет еще больнее.
Пит откинул с меня плед и стал осматривать. Сначала он задрал рукав свитера, потом рассмотрел шею — на ней было множество укусов. Глаза округлились от понимания ситуации. Губы сжались от гнева в жесткую тонкую полоску.
— Элли…
— Только не говори ничего, пожалуйста…
— Неужели, не понимаешь, он никогда не отпустит тебя! … Будет приходить и пользоваться, когда вздумается! … Он убьет тебя когда-нибудь! … — Пит кричал, не сдерживаясь в выражениях.
— Я уеду, далеко.
— Да, и он не найдет тебя. Сама-то в это веришь?!
— Мне кажется, порой, единственный выход прийти к нему и подчиниться…
— Ты хочешь этого, после того, что он натворил?
— Не спрашивай ни о чем! Нужно отвлечься, уеду куда-нибудь, мне нужен отдых. Какое сегодня число?
— С утра было двадцатое.
— Прошло два дня?
«И демон даже не проверил, как я? Изнасиловал и бросил».
— Я поэтому забил тревогу. На телефон ты не отвечала вчера. Подумал: может у подруги? А сегодня решил заехать. Оказывается не зря.
— Куда поехать? — в голове перебирала варианты. С таким телом мне даже никуда не выйти. С меня ведь можно побои снимать еще месяц.
— Хочешь, поживи у меня?
— У тебя? Хм… — задумалась. — А это мысль. Только надо кое-что сделать…
По моей просьбе Пит вынес матрац на задний двор, подальше от любопытных глаз соседей. И подожгла его, туда же кинула простыни и одежду. Потом отмыла, как получилось, ванную и спальню.
Я не могла не заметить реакцию Пита на кровавый вид стен и пола. Картина рисуется намного ужаснее, чем синяки и ссадины на теле. Но от комментариев он воздержался. За что ему огромное спасибо. Его вопрос: «хочу ли я видеть Рика?» — меня поверг в ужас, потому что все равно любила его, даже после всего… Я ничего не ответила, и, кажется, он понял все сам. И опять промолчал. Такого друга не заслуживаю…
«Что не так с моей жизнью?».
Прошло три недели.
Ссадины на теле прошли, остались лишь желтоватые синяки. Только вот дыру в моем сердце ничем не зашить, не избавить от ноющей боли. Если бы Рик пришел и сказал «прости», я бы простила и забыла, но он не пытался найти меня и поговорить, доказывая, в который раз, что для него всего лишь вещь… Как будто существую только тогда, когда он этого захочет.
Я никуда не выходила, изредка бывая на балконе, подышать свежим воздухом. Пит и Одри окружили заботой и вниманием, напоминая, что не одна. Они сдружились, и из этого, кажется, что-то может выйти…
В один из дней ощутила необычное тепло в животе, оно как бы пульсировало и двигалось внутри меня. И это мне нравилось.
Единственное, что настораживало и пугало — я стала засматриваться на бьющиеся жилки на шеях своих друзей, с желанием попробовать их кровь. Эти мысли гнала прочь, передергиваясь от отвращения к себе. И, когда никто не видел, ела сырое мясо и выпивала натекшую кровь с тарелки. Все это вызывало шок, но я ощущала потребность в этом, и ничего не могла поделать. Лишь бы на друзей не кинуться однажды. Я не хотела, чтобы они узнали о моей жажде. И не знала, чего ждать от себя?
— Элли, ты идешь? — Одри заглянула в комнату, ее сладкий ванильный аромат ударил в нос, я сразу поймала себя на мысли о вкусе ее крови, заприметив вырез платья, подчеркивающий длинную шею с аппетитной жилкой.
«Черт! Как же я остро стала ощущать запахи? Это просто мучение». Тряхнула головой, прогоняя наваждение.
— Эй, подруга, ты сама не своя. У тебя глаза, как у дикой кошки. Как ты?
— Может, вы без меня пойдете? — старалась не смотреть на нее.
— Ну, уж нет, хватит сидеть в четырех стенах. Столик на троих, на шесть вечера. Там отменно готовят на гриле…
«Мясо, мне надо много мяса, лучше не дожаренного, с кровью» — я мечтательно закатила глаза, думая о мясе.
В кого я превращаюсь? Я — монстр.
— Дай мне пять минут, — сказала я Одри, она вышла.
