– Пошли в гримёрку!!!
Девушка ходила за нами, как хвост.
Юля «чертила» и объясняла:
– Он мне сделает сиськи! Троечку! В декабре! А ты всё переживала, что я ему за «спасибо» даю!
И она снова меня схватила. Уж очень горько было.
– Авы, что? Это? Того? Лесбиянки?
– Нет, мы просто… Мы постоянно целуемся, а что тут такого? Ой, ещё скажи, у тебя ни разу секса втроем не было?!
– Это как?
– Ну, у меня, вот, например, и так, и так было: и с мальчиком, и с девочкой!
– Девочки!!! Я вас вообще не понимаю!!! Нельзя так!!!
Мы с Мелкой переглянулись:
– Странная она какая-то…
– Да вообще непонятная!
Только я! Только я могла позвонить в «скорую» и сказать: «Вы знаете, я что-то не то сожрала, это явно не кокс, заберите меня, пожалуйста, а то мне ещё хочется!»
Мне кажется, это был героин. Просто наитупейшее состояние: тупо сидишь и смотришь в стену, ничего интересного. И думаешь, думаешь… И делать ничего не можешь. Это было ужасно. Не понимаю я героиновых наркоманов. Меня долбил сушняк, но я даже сама себе попить не могла принести. И всё же, даже не смотря на это, безумно хотелось ещё.
Эта женщина в красных очках понравилась мне с порога.
– Тётенька-доктор, мне плохо, я вообще умираю!
– Какая я тебе тётенька-доктор? Я фельдшер «скорой». Вены-то, поди, все потеряла?
– Я вам что, наркоманка что ли? – обиделась я, но дала ей руку.
– Ну, а кто ты?
Потом она мне что-то вколола в попу, меня сразу отпустило, и стало намного легче.
– Раздевайся!
Я разделась.
– Молодая, красивая!
– И тупая!
– Да, вот, вообще никто не спорит! Каким путем было употребление?
– Через нос!
– Вау, круто. Так тебе и надо! Сейчас тебе, значит, промывание желудка будем делать.
Кому-нибудь надо объяснять, что это такое? Я всё на свете прокляла! А она всё время повторяла: «давай-давай, будешь знать, как жрать всякую гадость!»
Наконец, это закончилось.
Она поставила мне капельницу и начала заполнять документы.
– Нигде не учишься, не работаешь. Где деньги на наркотики-то берешь? Телефон, вон, у тебя какой дорогой…
– Ну, так, насосала, чё!..
– Ой, беда с вами, девки…
Пока мы ехали, я думала о никчёмности собственной жизни.
– Вот, Вы жизни спасаете, людям помогаете, дело делаете…
И тут она сказала с таким классным выражением лица:
– Ну, так, соси дальше, чё!
Женщина в красных очках, как у Эвелины Блёданс, дай Вам Бог здоровья!
Когда мы поднялись на второй этаж, и я увидела надпись, написанную ужасными кривыми чёрными буквами «токсикология», у меня начался истерический смех.
– Чего смешного-то?!
– Руки бы оторвать тому, кто написал эту букву «Г»!
– Даааа, головушку тебе надо ещё проверить обязательно!
Это не было бы так смешно, если б это не было так грустно.
Тебе когда-нибудь казалось, что все эти аккуратно выведенные красной краской цифры на тумбочках и изголовьях кроватей во всех больницах писал один человек? Я лежала ночью на старой больничной постели и думала. На меня накатила волна депрессии. Оказаться здесь в первый раз – это случайность… а второй – это уже выбор! В отделении лежали одни алкаши и настоящие героиновые наркоманы. Была, правда, одна избитая, с синяками, женщина, которая отравилась корвалолом.
Это было похоже на ад или фильм ужасов. Неужели, это – моё будущее? И я решила при первой же возможности всё в своей жизни поменять.
С этими намерениями я заснула.
Проснулась оттого, что к нам в палату зашёл парень. Самый натуральный пацан с района в адидасовских трениках. Он выпил на спор бензин. Со мной в палате также лежала и девочка. Она тоже прикалывалась по амфетаминам, но в этот раз она переборщила с фенозепамом так, что её чуть не вырубило. У нас сложилась компания. Парень оказывал мне знаки внимания. И я поняла, что у меня никогда не было простого парня. Все мои мужчины были старше меня раза в два. Я ни разу не спала с малолеткой. Я решила, что надо это испытать, что это такое, и я с ним «замутила». Если честно, он был полным придурком. Про себя я ему наврала с три короба. Мне очень захотелось побыть обычной девочкой, но он мне не поверил: «мутная ты какая-то».
Мы провстречались три дня. У нас даже был секс, ночью, в курилке. Всё было бы круто, но он очень быстро кончил.
Утром я выписалась из больницы. А что мне ещё тут делать?
В клуб занесли огромную коробку, розовую, с прозрачным передом и бантом – как для «Барби», только большую. Следом зашли двое мужчин. Это были Серёжа Окунев и Эдик.
– Артур, привет, мы на день рождения опаздываем. Можно у тебя подарок выбрать?
Артур долго рассматривал коробку. «Да, ребят, вы оригинальны, круто».
Конечно, мне тоже надо было посмотреть выйти, как без меня то?
Эдик меня увидел: – Вот! Вот эта точно в его вкусе!
Окунев: – Если мне не нравится, значит точно, в его!
Мне завили волосы, накрасили, дали с собой бутылку вискаря и засунули в эту коробку.
Так я познакомилась с Арсеном. Он сразу предложил:
– А, давай, ты будешь спать только со мной?
Раньше я всегда отказывалась от подобных предложений, свобода дороже, но, вспомнив своё обещание «поменять что-то в жизни», я решила попробовать. Мы обсудили условия, и я согласилась.
