Я посмотрела в его красивое лицо:
– Если хочешь, уходи. Я тебе не держу.
– Вот так просто? Хорошо!
Почему я так хорошо отношусь ко всем мужчинам и так плохо к своёму? Ведь живу-то я с ним. И люблю его. А веду себя так, как будто он для меня ничего не значит. Должно же быть всё наоборот. Похоже, надо поменять всё местами. Что важно – должно быть важно, а что неважно – остаться неважным. Но что важно? А что нет?
Он собирался. Мне хотелось его остановить. Очень.
– И что, ты сможешь так просто взять и уйти? Вот такая у тебя любовь…
Я заплакала. Он остался.
Передо мной танцевала Ксюша-Рокси. Быть такой, как она, это был мой самый страшный кошмар. Кожа у неё уже висела, на лице было очень много морщин. Из-за работы в клубе она выглядела намного старше своих лет. У неё даже на животе был целлюлит. Гости называли её старушкой и спрашивали «она что, беременная?!» Вот такой у неё был живот!
Денег ей уже не давали, а она всё равно работала, потому что ей некуда было деваться. Аргументы у неё были такие же, как у меня: «а куда я пойду».
Она очень любила повторять «а вот раньше я была такая же худенькая, как и ты», вызывая этими словами у меня ком в горле. Она злилась на всех молодых девок, говорила им гадости. Я очень боялась, что это моё будущее. Это был мой самый страшный кошмар.
Закончилась её песня. Она танцевала под Милен Фармер. Пора было выходить мне. Уже зазвучали первые ноты Мэрилина Мэнсона. Как мне было лень. Я нехотя вышла на шест. Не буду подходить к гостям. Станцую, как попало, вернее, похожу вокруг шеста и всё. Отстаньте от меня. Не хочу.
В зале сидели двое. В полумраке я не разглядела их лиц.
Но за песню я растанцевалась и решила подойти. Косарь лишний не бывает.
Когда я подошла к мужчине и разглядела, кто это, я бросилась бежать. Но не успела. Он меня догнал и схватил за волосы. Это единственный мужчина, которому я позволю это сделать. Это был мой папа.
– Ты чего тут делаешь?
– Ну, ты по таким местам ходишь, а я в них работаю! Вся в тебя! Яблочко от яблони!
Я была такая смелая только благодаря двум дорожкам кокса. На самом деле, меня всю трясло. Я понимала, что это был пиздец. В одних трусах перед отцом. Не позавидуешь мне сейчас.
Папа молчал минут пять. Я не то, что чувствовала, я видела, как его трясло от злости.
– Ох….. ть бл……! Моя дочь шлюха! Вот тебе мамино образцовое воспитание! «Я и без тебя дочь воспитать смогу, ты только мешать будешь. Какой из тебя отец, если ты только бухать и тёлок жарить умеешь! Ты ничему хорошему дочку научить не сможешь!» А она охуеть научила!
– Я не шлюха! Я просто танцую, папа!
– Да ты чё мне рассказываешь!!! Я всех тёлок у нас переебал в «Распутине»!
Вот и именно поэтому мама от тебя ушла! Всю жизнь по стрипклубам…
– Знаешь, что, папа! Пока есть спрос, существует предложение! Первый закон экономики! Учил?
– Это тебя мама-экономист научила?!
Почему я о ней не подумала? ПОЧЕМУ мы вообще о самых близких людях думаем в последнюю очередь?
Я сказала уже спокойно:
– Пап. Не трогай маму. Она здесь не причем.
– Она знает?
– Нет, конечно.
Он помолчал, нашел моё платье и кинул в меня:
– На, оденься.
У меня начался предательский колумбийский насморк. О нет!.. Только не сейчас!
– Так. Ты чего носом шмыгаешь?!
– Да чё-то продуло под кондиционером, наверное…
Он снова схватил меня за волосы.
– Так ты под коксом!!! Я по глазам вижу! Мне-то не рассказывай про кондиционер!!!
Конечно, он понял. Сам в молодости экстази жрал! Мне мама говорила.
Вот такая встреча. Тут уместнее всего поговорка «что посеешь, то и пожнёшь». Вот такой бумеранг.
Все-таки каждой девочке, чтоб она выросла с нормальным взглядом на жизнь, нужен папа. Тогда она не будет общаться не с теми мужчинами.
– Какая красивая у тебя дочь, Андрей, – ожил его друг.
– Красивая, как кобыла сивая! – и сказал это уже мне: «Ты мне больше не дочь! Ты не достойна носить мою фамилию».
– Не волнуйся, папа, я её поменяю! – сказала я и вышла.
Лишь бы он маме ничего не рассказал…
Но больше он не общался ни со мной, ни с мамой.
– Вау! Какая красивая девушка!
– Ты к этой россомахе не подходи! Я тебе потом денег на такси не дам!!!
– Андрей, ну, что уж ты так, я сто рублей оставляю на такси.
– Ты слышал? Всё, что у тебя потом останется, – это 100 рублей на такси. Ты не смотри, что она такая милая, это только с виду. Она может!
Я проводила Андрея с другом в «Восточный».
– Какими судьбами! – Я, как обычно, села на него сверху.
– Да вот соскучился, – он поцеловал меня в шею. – Сильно соскучился!
– Класс! Я тоже хочу иметь подружку стриптизершу!
– Не дай бог! Это, знаешь, какая подстава? У нормальной девочки сними лифчик – всё! Будет секс, значит! Эту ты можешь хоть всю раздеть… Хоть трусы с неё сними! Ничем её не возьмешь! Деньгами даже не взять. Она сейчас с каким-то чижиком живёт, не изменяет, ну, почти.
Он был в курсе моих игрушек с М. К.
– Сам ты чижик! – я обиделась.
– Ты, правда, с кем-то живешь? И как он на это смотрит? Ну, что ты тут.
– Плохо, – честно ответила я.
– Так завязывать надо, значит! Уйдет мужик и будет прав!
