Простой человек не мог позволить себе прокатиться на карете с королевской символикой. Услугами возниц обычно пользовались богатеи Двуживущие, которым было лень топтать улицы Города и выспрашивать дорогу до нужного места, которые любили пустить пыль в глаза и не жалели для этого денег…
— Вмиг домчался, — восхищенно сказал Горр, кивнув на стоящую у обочины карету.
Кучер в алом сюртуке, в треугольной шляпе и сапогах с отворотами скучал на высоких, отделанных бархатом, отороченных бахромой козлах. За его спиной ярко светился причудливый фонарь с цветными стеклами. Ухоженные жеребцы замерли; они словно выполняли команду «смирно», лишь лениво хлестали лоснящиеся бока крашеными хвостами да изредка фыркали, раздувая ноздри. На резных дверцах кареты красовался герб королевской возничьей службы — сложивший крылья Пегас с хомутом на шее.
— Ничего себе тарантас, — пробормотал Глеб, обозревая блещущее великолепие на рессорах. — А Мир действительно изменился. Что-то не помню я таких карет на улицах Города…
Внутри карета оказалась еще роскошней, чем снаружи. На атласные подушки страшно было опуститься, рамы окон превращали любой вид за стеклом в произведение искусства, а драгоценная фурнитура могла и святого сделать клептоманом.
— Уфф!… — выдохнул Глеб и сложил руки на коленях, чтоб, не дай бог, случайно не выковырнуть какой-нибудь серебряный гвоздик со шляпкой-искоркой или золотую завитушку, похожую на локон живого огня. Ирт тоже чувствовал себя несколько смущенно. А вот Горр, похоже, здесь освоился. Он ловко вспрыгнул на подножку, ухватился за малахитовый поручень, подался к вознице, сказал ему:
— К Стадиону, — и нырнул в карету. Захлопнув дверь, он плюхнулся на подушки и оглядел товарищей.
— И во сколько же нам обойдется поездка? — шепотом спросил у него Ирт.
— Не все ли равно! — весело ответил парнишка. — Танка нашли, надо будет — он еще денег даст.
Они тронулись — щелкнули подковы, застучали, и стены домов плавно сдвинулись. Ирт и Горр прильнули к окнам, Глеб попытался как-нибудь устроить копье — оно перегородило карету по диагонали и при резком толчке могло пропороть бархатную обивку.
Впрочем, карета шла мягко, она словно по рельсам двигалась, а не по разбитой мостовой.
— Мог ли я подумать… — пробормотал Ирт, чему-то улыбаясь.
Дома убегали назад. Мелькали невысокие деревья. Редкие пешеходы, издалека заслышав цокот копыт, жались к обочинам, пропускали несущуюся карету. Компании ребятишек срывались с места, пытаясь хоть немного посоревноваться в скорости с тройкой лошадей. Одинокие старики снимали шапки, склоняли головы.
До городской стены домчались быстро. Из окна было видно лишь малую ее часть, но и то немногое, что открылось друзьям, поражало, восхищало и подавляло. Величественная стена, подпирающая небо, словно нависала над всем, что прилепилось к ее подножью; она защищала и вместе с тем грозила раздавить. Глеб подумал, что стена эта — не что иное, как символ королевской власти, знак его могущества. Он вспомнил день, когда впервые увидел стену. Тогда вокруг Города не было никаких трущоб, лишь луга, поля и перелески, перечеркнутые множеством дорог. Стена уходила к самым облакам, пики ее острых башен терялись в дымке, острые зубцы словно бы грызли небо. Он стоял, завороженный, смотрел ввысь, и ему чудилось, что стена медленно заваливается на него, клонится, падает плавно, — от этого зрелища кружилась голова и обмирало сердце…
Сколько же прошло времени…
На мосту через гниющий ров карету остановили два ратника с королевским гербом на доспехах. Они что-то спросили у кучера, заглянули в окна. И махнули — проезжайте!
Но за мостом, в воротах, их остановили еще раз. И снова охранники переговорили с кучером, посмотрели сквозь стекло на пассажиров. А потом знаками попросили открыть дверь. Горр покосился на Ирта, тот глянул на Богоборца. Глеб кивнул:
— Открой, конечно.
Честные люди королевских гвардейцев не боятся. Один из воинов, тот, на шлеме которого красовалось павлинье перо, встал на подножку.
— Вы въезжаете в Старый Город, — строго сказал он, — Здесь запрещено убийство. Здесь запрещена магия. Здесь запрещено воровство. Король лично следит за порядком в своих владениях. Мы, гвардейцы, ему помогаем, а с нами принято считаться! — Он многозначительно посмотрел на Глеба и на его копье. — Не ввязывайтесь в драки! Не воруйте! И все будет в порядке… Вы впервые в Городе?
— Нет, — поспешил ответить Глеб.
— Хорошо… — Ратник соскочил с подножки. Некоторое время он стоял возле кареты, придерживая дверь, и оценивающе оглядывал пассажиров. Потом он опустил глаза и сказал: — Если же вы планируете нарушить закон, то не забудьте приобрести индульгенции. Купить их можно в любой Конторе Правосудия. — Он развернулся. Дверь захлопнулась словно сама собой. Гвардейцы отступили в тень. Медленно поднялся полосатый шлагбаум.
— Индульгенции? — удивился Глеб,
Хлопнул кнут, загремели подковы — и карета, протиснувшись сквозь арку южных ворот, въехала в Город.
