Луис посмотрел на мальчика, тот сидел, нахохлившись и уставившись в пол. Наконец он поднял голову и в упор взглянул на него, в глазах стояли слёзы, мешающие разглядеть их выражение. Кажется в них застыл испуг и… отчаянная решимость?
— Лами сам не сможет. Он уже два часа там сидит, даже мяукать перестал, — Деннис говорил медленно, не отводя глаз, словно взрослый, что-то объясняющий ребёнку. – Ему надо помочь, мистер Ман.
Луис поморщился, услышав это обращение.
— Дени, прости меня, пожалуйста, я сорвался тогда. Я не хотел орать на тебя и говорить все эти вещи. Просто зови меня Луис, хорошо?
Мальчик осторожно кивнул, а потом неожиданно улыбнулся, просто и светло, как раньше:
— Хорошо… Луис.
— Ты на меня сильно обиделся тогда?
— Да нет, на самом деле. Я догадался, что у тебя какие-то проблемы и подумал, что потом мы всё равно помиримся. И решил не лезть пока, — Деннис с беспокойством взглянул на окно. – Луис…
— Да понял я уже… — вздохнул фотограф. – Сейчас что-нибудь придумаем и вытащим твоего Лами.
— Спасибо! – мальчик радостно подскочил на стуле. – Ты лучше всех!
— Потом благодарить будешь, — отмахнулся тот, вновь распахивая окно. Несмотря на то, что Деннис простил его, Луис чувствовал, что должен сделать что-то дабы окончательно загладить вину, причём ему это требовалось, похоже, больше чем мальчику. Например, помощь этой скотине Лами будет отличным примирительным фактором.
Луис высунул голову наружу и посмотрел вправо. Кот сидел всё там же, он тихо и тоскливо мяукал, но делать что-то для своего спасения, похоже, не собирался.
— Да дела… Как он вообще туда попал?
— У меня яичница сгорела и я форточку открыл, чтобы проветрить. А мама сетку от насекомых на этой неделе сняла, вот он и вылез. Я чуть-чуть его не поймал… — Мальчик расстроено глянул на сковородку с чем-то горелым, что по видимому и было когда-то яичницей.
— Ясно. Ну что будем делать? Ты его звать не пробовал?
— Пробовал, я ему даже рыбу предлагал, а он и не повернулся, — ответил Деннис, тоже выглядывая в окно.
— Ну, повернуться-то он не может, а то давно бы уже сам вернулся. Видишь как там узко? Ему стена мешает, — объяснил Луис.
— Значит, надо за ним идти. Я как раз хотел.
— Видел я как ты хотел. Полетать захотелось? – Луис прикинул расстояние до кота и ширину бортика. Сантиметров пятнадцать, может чуть меньше. Не пошикуешь. – Ладно, я иду.
Он влез на подоконник, как несколько минут назад Деннис, и свесил наружу ноги. Потом встал на бортик и, вцепившись в верхнюю часть рамы, шагнул вправо, прижавшись спиной к стене.
— Осторожно, Луис, — прошелестело сзади.
Он не ответил и сделал ещё шаг, половина его стопы висела в воздухе, держаться же было не за что. На уровне колена уже появился первый, торчащий из стены кирпич, и Луис аккуратно его переступил. Сделав ещё шаг, он добрался до второго, уже на высоте пояса, вцепившись в него рукой, Луис задумался. Чтобы его преодолеть, нужно было отклониться вперёд, а тут и равновесие потерять недолго. Выгнув спину, насколько смог, он кое-как пролез мимо кирпича, скользнув по нему поясницей.
Вот и кот. Обернулся и шипит. В отличие от отходчивого Денниса, Лами явно не простил Луису своё унижение во время процедуры извлечения кости. Он смотрел на своего невольного спасителя злыми глазами, и яростно надувая щёки, выдавал поистине змеиное шипение. Злопамятная зараза.
— Ну же, Лами, скотина ты тупая, иди ко мне, — ласково заговорил Луис, чувствуя, что сегодня ему не обойтись без ободранных рук. В лучшем случае…
Оставался шанс заговорить кота добрым голосом.
— Я тебя не обижу, так тюкну об стену и всё. Ну, Лами, гад ты волосатый…
С этими словами он протянул руку и, увернувшись от острых когтей, пропоровших воздух, схватил кота за шкирку. Левой рукой он крепко держался за кирпич, упирающийся ему в бок.
Лами забился, пытаясь вырваться, закрутился, вскидывая задние ноги и оставляя Луису на руках новые кровавые росчерки, взамен тех, что уже зажили и тонкими белыми полосками раскрасили его руки.
— Да чтоб тебя! – возопил Луис и понял, что долго он Лами не удержит. Обернувшись, он увидел испуганного Денниса, выглядывающего в окно. – Дени, отойди! Я его на подоконник брошу!
Другого выхода у него не было, идти обратно с беснующимся и рвущим в кровь руку животным, у него бы не получилось. Да и кот был тяжёлым, а уж дергающийся почти десятикилограммовый Лами точно не способствовал сохранению равновесия.
Луис прижался к стене и собрался, потом размахнувшись, швырнул кота в окно, изо всех сил вцепившись в единственную опору – кирпич. Кот заорал, и заткнулся, только рухнув на карниз окна, начал соскальзывать, но наконец-то использовал когти по назначению и, уцепившись ими, подтянулся и исчез в недрах кухни, откуда тут же раздался радостный вопль Денниса:
— Лами!
