То, что я сделала, — неправильно и заслуживает осуждения. Я помощник судьи, у нас конфликт интересов. И безусловно, при желании Савелий может пустить обо мне слухи и среди своих коллег, и среди моих. Испортить репутацию к чертям. Или вообще настучать руководству.
Но. Я тоже могу повести себя как сука и начать пакостить в его деле. Ну и во всех последующих, если я, конечно, останусь на работе.
Если останусь.
Савенко сказала, что умница Саша создана для того, чтобы быть помощником. Полубесплатная рабочая сила. Позавчера электрики посчитали стоимость работ в моей крошечной квартире. Увидев смету, я горько расплакалась прямо при них. Ребята оторопели. Сделали скидку десять процентов, но у меня все равно не было таких денег.
Слезы жгут глаза внезапно и очень сильно. Я заматываюсь в полотенце и решительно выхожу в комнату.
Савелий уже в штанах, сидит на кровати и вполголоса разговаривает по телефону. Снова хмурится, но все равно выглядит потрясающе. На прикроватной тумбочке я замечаю пачку стиков, электронку и презервативы.
Никогда не прислушивалась к себе раньше. К той женственной части, которую давно загнала в угол.
Савелий поднимает глаза, и я понимаю, что хочу в его объятия.
Мир кружится. Я немного задыхаюсь. Я так долго не была ни с кем, а он заполнил собой все.
Пальцы агрессивно покалывает. Я почти дрожу. Но скидываю полотенце.
Савелий кивает и выпрямляется. Он продолжает неспешно говорить, когда я забираюсь к нему на колени, оседлав. Он по-прежнему говорит, когда обнимаю за шею и целую в мочку уха, откровенно мстя. Я буквально чувствую, как он подо мной твердеет, наливается, и улыбаюсь своей смелости. Он так быстро завелся.
— Ты говорил, что хочешь еще? — шепчу на ухо. С придыханием. Лаская мочку.
Савелий вжимает меня в себя.
— .... Да, про это и речь. Так. Стоп. Тут ситуация, — сообщает он собеседнику серьезным тоном. — Я перезвоню. — Сбрасывает вызов, отшвыривает телефон на тумбочку и берет с нее презервативы.
— Тут ситуация, — смеюсь, уткнувшись лбом ему в плечо.
Савелий ведет пальцами вдоль позвоночника, и я поражаюсь, как простое прикосновение может приносить столько удовольствия. Выгибаюсь как кошка.
___
Выгибаюсь как кошка.
Он ласкает меня, где-то сжимает, где-то просто трогает. Приспускает штаны, и, ловко разорвав пакет с презервативом, натягивает на ствол защиту. Притягивает меня к себе.
Я приподнимаюсь, чтобы нанизаться сверху. Плавно, медленно. Стараясь расслабиться достаточно для него, но всё же дрожу от непривычного распирания.
Сглатываю.
Прерывисто, часто дышу, медленно принимая в себя его член сантиметр за сантиметром. Впиваюсь пальцами в плечи, на которые опираюсь. Савелий делает рывок, и я оказываюсь на матрасе под ним.
- Ух!
Он целует в губы.
Дух захватывает! Он держит вес на локтях, и мне почти не тяжело. Плита лежит сверху, но не давит.
Объятия, поцелуи, страсть. В какой-то момент он прерывает игру и замирает надо мной. Жжемся взглядами. Оба несем друг для друга угрозу. Я закрываю глаза и закидываю ноги повыше. Он прижимает меня к себе и делает плавный, глубокий толчок, заполняя сильнее, чем я, кажется, способная выдержать. От наслаждения глаза закатываю, рот приоткрываю. Я запрокидываю голову и не сдерживаю протяжный стон.
Движение назад буквально на сантиметр, и новый сильный толчок. Пальцы судорожно сжимаются, хаотично скользят по простыни. По его плечам, спине, затылку. Движение назад.... и снова до предела. Мое дыхание поверхностное и жадное. Я горю каждой клеткой. Щипаю его лопатки, царапаю кожу. Он двигается все быстрее и быстрее. Пока прочий мир не перестает для нас существовать.
После близости Савелий отправляет презерватив к первому, перекатывается на локоть и смотрит на меня.
Он такой серьезный. На висках блестят крошечные капельки пота. Тело все еще напряжено, как и взгляд. Будто даже сейчас, после вспышки, ему не удалось до конца расслабиться.
- Что ты так смотришь на меня? - шепчу.
Говорю ему «ты». Это очень интимно.
- Думаю, уместно ли подкатить с третьим заходом.
Прыскаю, смутившись от удовольствия.
- Вполне, Савелий. У меня так давно не было поклонника, что всё уместно.
Ну а что скрываться? Он и так знает.
- Почему? Я не понимаю.
Ждала тебя.
Опасный ответ. Я удерживаю его на языке.
- Наверное, меня слишком сильно уважают, чтобы трахать. Уважают и боятся.
Он усмехается. И я добавляю:
- Все, кроме тебя, почему-то.
Его член, не забываем, только что побывал во мне так губоко, и я всё ещё его фантомно чувствую.
- Я из очень дрянного района. Страх во мне, для сведения, вызывает исключительно азарт. Ты, кстати, душа моя, не голодная?
- Очень, если честно.
- Тут есть сносный ресторанчик.
Сомнения, видимо, отражаются на моем лице, и он невозмутимо продолжает:
