Савелий показывает охраннику пропуск, и шлагбаум поднимается. Мы паркуемся на специальной площадке.
Он обнимает меня за талию, пока ведёт по тропинке.
А потом мы заходим в гостиницу.
— Нет, мы не планируем оставаться на ночь. Регистрируйте только на моё имя.
Моё сердце так сильно колотится, что слова Савелия я слышу словно через пелену. Краски фойе сливаются. Если меня прямо сейчас попросят закрыть глаза и указать, где диван, а где лестница, я растеряюсь, хотя смотрю на них в упор. В моей жизни обычно не бывает столь неоднозначных приключений.
— Да, пострелять приехали.... Ага, я бронировал. Вещи бросим и... По обеду чуть позже сориентирую.
Какой спокойный у него голос.
— Вы уже были у нас? Провести экскурсию?...
— Не надо, спасибо.
— У нас новый спа-комплекс. Хотите....
— Нет.
Я улыбаюсь проскользнувшей в тоне Савелия резкости.
Еще чуть-чуть, и сердце выпрыгнет из груди. Часть меня в таком ужасе, что перед глазами плывет. Мое белье настолько влажное, что мне некомфортно идти.... Не помню, случалось ли со мной подобное раньше хотя бы раз.
Савелий берет меня за руку и ведет к лестнице. Пальцы переплетаются, пока мы поднимаемся на третий этаж, и я не знаю, есть ли на свете что-то романтичнее.
Длинный узкий коридор.
Савелий наклоняется и целует меня в щеку, шею. Я сжимаю двумя руками его большую ладонь. Мы касаемся губ друг друга. Идем дальше, улыбаемся.
Он прикладывает карточку, и она... не срабатывает. Ещё раз — и ничего.
— Ну нет же, — сокрушается Савелий искренне, и мне смешно.
Приходится сосредоточиться. На третий раз дверь поддается.
Мы заваливаемся в крошечный номер, половину которого Савелий занимает одним своим присутствием. Вторая половина — собственно, кровать.
Едва дверь закрывается, он обнимает меня за талию, а я не могу удержаться и дотягиваюсь до его затылка. Савелий не пахнет так ошеломительно, как обычно, лишь кожей, чистотой и незнакомым средством для бритья, но мне все равно нравится.
Я дарю ему ободряющую улыбку.
Он усмехается и склоняется ко мне. Чудовищно сутулится, все же разница в росте, и я приподнимаюсь на кончики пальцев, чтобы ему было удобнее целовать. Касание губ рождает новый поток жара. Вдох-выдох. Кожа покрывается мурашками. Мимолетные улыбки, как будто оба почувствовали, как ужалило током. Ещё. Скорее.
Наконец, поцелуй. Более чувственный, тягучий, теперь сразу с языками. Мы ласкаем друг друга, и ток бьет уже по всему телу.
Савелий увлекается и напирает на меня. Интуитивно я делаю шаг назад, еще один, пока я не утыкаюсь спиной в стену, оказавшись зажатой между шкафом, столом и ним. Он расстегивает мою толстовку, стягивает ее и отбрасывает на кровать. Я дышу быстро, поверхностно. Наверное, надо снять с него футболку, но... не решаюсь. Мои соски бесстыже напряжены и видны через топ, я это замечаю. Савелий тоже, однако начинает он с шеи. Его губы скользят по самым чувствительным точкам. А потом, господи, он покусывает ее, ведет языком и снова кусает.
Берется за резинку, что держит мои волосы, сжимает сильно, и я едва удерживаюсь от стона удовольствия.
— Можно?
Почему-то особенно смущаюсь именно в этот момент. Вот он, переломный.
Все неправильно, но я киваю, и Савелий распускает мои волосы. Освобожденные, они копной рассыпаются по плечам, и я чувствую одновременно облегчение и усилившуюся робость: так редко хожу с распущенными, что мне кажется, это что-то неприличное.
Савелий обхватывает пальцами мою талию.
— Почти сходятся. Обалдеть, Александра. Какая вы тоненькая.
Я сильно втягиваю живот, напрягаю пресс, и он соединяет пальцы.
— Я так и знал! — выпаливает хрипло, но с такой шальной улыбкой, что в груди сжимается. — С первой минуты хотел это попробовать.
— У вас просто руки большие....
Савелий набрасывается на меня с поцелуями, не давая закончить.
Обрушивается всем своим жаром, мощью, страстью. А у меня в голове бахает: «с первой минуты.... хотел попробовать».
Последние границы смываются. Я так тесно прижимаюсь к нему, что душа в клочья. Разряды тока жалят один за другим. Когда Савелий подхватывает меня и усаживает на стол, они усиливаются многократно. Я собственнически ерошу его волосы, пока он осыпает поцелуями мои плечи.
Стянув лямки топа, выдает что-то восхищенное, ласковое, вроде... «красавица»? И я вспыхиваю! Савелий накрывает ладонями грудь, соединяет полушария, и я запрокидываю голову, прогнувшись в пояснице, ощущая себя и правда великолепной.
Его губы жадно исследуют мое тело. Он очерчивает языком соски, втягивает в себя, заставляя задыхаться, дергаться. Ноги слабеют и сами собой его обнимают. Я так хорошо помню этого человека в суде — ледяного и отстраненного. Жесткого.
Дышу рвано.
Пылаю каждой клеткой.
Просыпаюсь как от долгого сна.
Сама скрещиваю на его спине лодыжки.
Его руки ласкают мои спину, ягодицы, бедра без остановки. Он делает все... так быстро, бережно и вместе с тем по-мужски нетерпеливо. Поцелуи пробегают ниже, Савелий прижимается губами к пупку. Мое дыхание рвется вслед за душой.
