Прямо напротив две подружки-хохотушки потягивали кофе из чуть щербатых кружек. Всегда вместе, всегда рядом, их отдельно уже не воспринимали, называли Вера-Надя. Нужно одну найти, спрашиваешь: «Где Вера-Надя?» и каждый поймет и укажет верное направление.
Слева от девчонок, как всегда чем-то недовольный, молча цедил пиво Шуша. Справа от него дремала Леська, уставшая после ночной смены, приспособив под подушку плечо Тохи, который, радуясь хоть такому проявлению внимания, сиял едва ли не ярче костра.
Где-то в темноте Семыч тихо перебирал струны гитары. Только он так умеет, едва слышно, пока только настраиваясь, прекрасно понимая, что время для песен еще не пришло.
Вернулась Марго с автомобильной аптечкой, отругала Лету, что так и не замотала рану платком, и теперь все джинсы в кровавых пятнах. Обработав порез перекисью и заклеив пластырем, подруга отобрала нож и сказала, что творческих закидонов на сегодня хватит, особенно в такой темноте.
Лета ощущала себя как-то странно, видя всех здесь, и при этом зная, что всего пару минут назад она была совсем в другом месте с совсем другими людьми. Сердце от грусти защемило от того, что это опять всего лишь сон.
«Когда же это было? Вроде летом, за полгода до того, как я пропала из своего мира. Мы отмечали день рождение Семыча, а тот как истинный романтик, торчать в душной квартире не захотел, раздобыл где-то палатки и утащил всех нас в лес на три дня и две ночи. Вот только, здесь не хватает еще одного человека.»
Лета оглядела друзей и спросила:
— А где Денис?
Сидевшие вокруг костра, переглянулись и захохотали. Даже Шуша едва заметно улыбнулся, а после, взглянув на часы, поинтересовался:
— Кто ставил на пятнадцать минут?
— Я, — раздался хриплый со сна голос Леськи, и она подняла руку.
— Ну и на что в этот раз спорили, тролики мои? — поинтересовалась Лета, прекрасно зная их шуточки.
— Как скоро ты вынырнешь из мира грез, и поинтересуешься, где твой парень, — просветил подругу Тоха.
— Кстати это не честно, — встряла Марго, — если бы она не порезалась, то возвращение Дениса прошло бы так же не заметно, как и его уход.
К огню подсел Семыч, пристроил гитару на коленях, слегка застенчиво улыбнулся.
— Подобрал? — поинтересовалась Леська, к недовольству Тохи, тоже садясь ровнее.
— Ну, так-то да, — парень как всегда чуть смущенно кивнул, — только вы это…
— Знаем-знаем, — перебил его Шуша, — там все сыро, не судите строго… а в результате, как всегда очередной шедевр. Начинай уже.
Семыч коснулся струн, в воздухе поплыла тихая мелодия проигрыша, а после в нее вплелся голос. Друг всегда переживал, что плохо поет, что пишет банальности, и глупо вообще это кому-нибудь показывать. Но стоило ему поддавшись на уговоры лучших друзей, набраться смелости и начать петь, чуть слышно перебирая струны — он преображался. Уходили робость, голос становился сильным, а друзья взволнованно затихали, слушали.
— Мир счастью твоему,
Мир дню, что не вернется,
Смотрит на солнце и луну,
Маленький ребенок и смеется.
Мир краю твоему,
Мир взгляду и улыбке,
В озере глубоком бродят рыбки,
А деревья шепчут на ветру.
Мир миру твоему,
Мир вышине и небу,
Утру, что вершит победу,
Прочь отгоняя тьму.
Эхо музыки таяло где-то вдалеке, тишина ночного леса растекалась, окутывал замерших вокруг костра людей. Все молчали, боялись пошевелиться, нарушить то волшебство, что буквально только что было разлито в воздухе. А потом кто-то порывисто вздохнул, и это словно послужило сигналом, все вдруг разом захлопали, принялись поздравлять, обнимать, в конец засмущавшегося автора.
— Да ладно вам… Ну вы все же… — пытался внести хоть каплю порядка в поднявшийся хаос, а потом не выдержал и сбежал в тишину леса. Как всегда.
— Лета, — Марго утянула подругу чуть в сторону от излишне восторженных друзей, — слушай, твой Денис…
— Что? — приподнятое после выступления Семыча настроение резко ухудшилось.
— Ты это… Когда вернется твой парень, извинись перед ним. Он, похоже, нехило обиделся.
— Правда?
— Да. Он раз пять звал тебя с собой полюбоваться звездами, а ты кивала и говорила: «Да-да, сейчас!» А ведь мы его предупреждали, что если тебя накрыло волной вдохновенья, ты вынырнешь не скоро. В таком состоянии внешний мир для тебя перестает существовать. И неважно насколько адекватные разговоры ты при этом ведешь.
Лета стало не по себе. Неужели из-за этого ее проклятого вдохновения, некстати накатившего, она опять поругалась с Денисом. Нужно будет обязательно помириться.
— Ты права. Как только вернется, сразу попрошу прощения.
— И Женьке спасибо скажи, — добавила Марго, — Если бы не он, то твой Денис сейчас не дрова по лесу собирал, а ехал в машине в сторону города. Он уже за ключи схватился, его Жека во время тормознул.
— Хорошо, — опять не стала спорить взволнованная девушка. — Маргош, а почему вы ему просто не дали уйти? Вы ведь его не особо жалуете.
