Ханар хотел ответить, что тогда и будет думать, но не успел.
Голем вдруг перестал долбиться в преграду, вой стих, а границу, не встретив и малейшего сопротивления, перешагнула очень красивая женщина. Чародей сразу ее узнал — это она была с Летой, когда ту заманили в лес призраки.
Женщина прошла совсем рядом, маг ощутил волну ледяного воздуха, что исходил от незнакомки, не оставляя сомнений в ее непричастности к миру живых. Почти миновав трех замерших людей, призрачная красавица вдруг обернулась, улыбнулась Ханару, и схема, отражающая энергию живущих в деревне, погасла. Но за мгновение до этого два шарика засветились чистым белым огнем, и чародей чудом успел заметить где: один на окраине, в избушке старика Мирхея, а другой в центре деревни в доме старосты.
А призрачная гостья уже потеряла к ним интерес, и продолжила путь.
— Идем за ней, — тихо прошептал Ханар, — Только близко не подходите.
Они, не особо таясь, следовали за женщиной, которая вроде и шла, перебирая ногами под длинным подолом платья, но скорей плыла над тропинкой. Трава под ней не прогибалась, и закрытые на ночь бутоны цветов, росших по обочине, свободно проходили сквозь подол платья, следов она не оставляла.
«А вот Лета, — подумал Ханар и глянул под ноги девушки, — тоже следов не оставляет. Зато, трава и цветы от ее прикосновений колышутся. Странно все ж таки это…»
Лета, не подозревая, о чем думает маг, шла погруженная в собственные мысли. Ее не покидало чувство, что эту женщину она уже встречала.
Так в молчании они прошли почти половину пути от погоста до первых домов, и вдруг Ханар ускорился, быстро сократив расстояние между собой и призраком, и точно под ноги женщины метнул диск-амулет, который все это время сжимал рукой в кармане. Вокруг призрака взвилось полупрозрачное, зеленоватое пламя.
Женщина остановилась, обернулась, нашла синими глазами замершего в нескольких шагах мага, и улыбнулась ему. Ханар галантно поклонился, и повел рукой, точно приглашая попробовать преодолеть воздвигнутую им преграду.
Призрачная красавица нахмурилась, дотронулась до огненной стены, отдернула руку, словно обожглась. Рост ее вдруг увеличился почти в два раза и она, растеряв всю привлекательность, стала похожа на обтянутый кожей скелет. Взмахнула отросшими когтями, но преграда выдержала. Перевела злобный взгляд на мага, тот стоял, вытянув одну руку вперед, ухмылялся.
Когти призрака засветились синим, врезались в зеленый огонь, в месте столкновения посыпались искры. Секунда-две и преграда исчезла, а красивая девушка, тихо рассмеявшись, пошла дальше.
— Она что же сильнее тебя? — не поверил ассасин, вглядываясь в удаляющуюся спину женщины.
— Нет, я ее отпустил, — усмехнулся маг, в голосе его не слышалось и следа усталости. — Крим сходи, посмотри, куда она идет. Но на рожон не лезь. Если получиться, проникни в дом, узнай, к кому она пришла.
— Я могу проникнуть куда угодно, — не без нотки хвастовства, проговорил наемник и скрылся в ночи.
— Ну-ну, — усмехнулся Ханар.
— Слушай, а с чего ты так уверен, что наш лопоухий друг в дом не попадет? — поинтересовалась девушка, стоило ассасину раствориться в ночи.
Прежде чем ответить, маг медленно приблизился к тому месту, где совсем недавно стояла женщина с синими глазами, полными грусти. Вместо диска-амулета, который создал зеленую стену огня, на тропинке лежала кучка пепла, еще сохраняющего форму. Разметав ее носком сапога, втоптав в землю и прочитав очищающие заклятье, Ханар уселся прямо в придорожную траву, приготовился ждать, хотел посмотреть, как скоро призрак пойдет назад.
— Прежде чем объяснить, почему я уверен, что Крим не попадет в дом, позволь рассказать про призраков… — проговорил Ханар, когда Лета опустилась рядом. — Понимаешь, призраки появляются в основном при насильственной смерти. Но у магов даже естественная смерть не всегда гладко проходит, а уж если она стала следствием чьего-то злого умысла… У обычного человека в основе призрачности лежат сильные эмоции и частичная память о жизни до смерти. Эмоции могут быть не обязательно отрицательными, а память — не затрагивать момент убийства. Сразу после образования большинство призраков вполне мирные, но со временем все воспоминания стираются, и даже самая безобидная не упокоенная душа может стать мстительным духом, способного напасть на любого.
Лета слушала внимательно, но пока не понимала, куда клонит маг, а Ханар между тем продолжал:
— Призрак мага по сути это слепок не эмоций, а сознания. Он помнит почти все, и даже кое-что умеет из магии. Такие призраки дольше держаться на стадии не упокоенной души, но все равно превращение в мстительного духа и им не избежать, ведь и память, и остатки магии уходят.
— И? — Лета устала от нудных объяснений, — К нам как это относиться?
— Эта девушка до смерти обладала даром и, похоже, у нее с кем-то в деревне сильная связь, возможно с родственником. Дом, где живет тот с кем у нее связь, становиться как бы и ее. И на правах хозяйки, обладая магическим даром, она может воздвигнуть преграду практически для любого, попытавшегося туда проникнуть.
