— Не вполне понимаю механизм, — проговорила девушка, — Ты почему тогда так же не поступишь со своим замком?
— Это работает только, если преграду ставит призрак мага. Некоторые из чародеев прошлого, таким образом, запечатывали собственные могилы, что бы их секреты никому не достались.
— Мы по этому следом не пошли? Ты, зная результат, не хотел дураком выглядеть, когда тебе от ворот поворот дали бы? — махнув рукой на магические законы чужого мира, спросила Лета.
— Не только. Просто я ее и так разозлил, и если бы она не спешила, так быстро бы не ушла. И если пойду следом, она может потерять терпение и напасть. Пока не узнаю, в чем заключается связь, и не разорву ее — призрака будет сложно уничтожить. Скорей всего именно эта связь и позволила преодолеть границу защитного заклинания только ей.
Когда небо начало сереть в преддверии рассвета, призрачная красавица прошла мимо, ни на кого не оглядываясь, и покинула деревню.
Стоило ей исчезнуть, рядом материализовался ассасин.
— Она дошла до дома старосты.
— Ну и? — усмехнулся Ханар, уже понимая, что услышит.
— В дом я не попал… — раздраженный, проговорил ассасин, а потом ехидно ухмыльнулся, и добавил, — Но и она тоже!
Чародей удивлено хмыкнул, он такого не ожидал.
— Постояла у двери, что-то неразборчиво пошептала и ушла, — продолжил между тем наемник. — И что мы теперь делать будем?
— Ну, я например, пойду спать, — выныривая из задумчивости, ответил Ханар. — Основное я, кажется, понял, а вот детали мне бы хотелось уточнить. Может у Мирхея получиться выяснить, что здесь происходит…
— А нас ты в это «понимание» посветить не хочешь? — спросила Лета.
— Неа, — широко зевнул маг.
И направился в сторону дома, где спокойно спали, погруженные в магический сон дед и внук, мимо домов, в которых чутко дремали другие обитатели заколдованной деревни. И, полностью погруженный в мечты о мягкой подушке и теплом одеяле, игнорировал расспросы, идущих рядом Леты и Крима..
***
Утренняя трапеза проходила в обстановке далёкой от дружественной.
За завтрак отвечал Сой, но сегодня из-за «Сонного заклятья», он проснулся позже обычного и не успел приготовить. Мальчишка бросал подозрительные взгляды на Ханара, будучи почти уверенным, из-за кого он проспал. И одновременно быстро запихивал в себя вчерашний хлеб, намазанный маслом, иначе не успеть к пастуху, который и так злился на мальчишку, из-за дня прогулянного накануне.
Правда запивал Сой хлеб не водой и не молоком, а травяным настроем, который заварил слуга мага. И это обстоятельство слегка мирило мальчишку с ситуацией. Вкус у напитка был божественный, в нем удивительно сочетались терпкость и сладость, и лёгкая горчинка, и ягодный вкус, а ещё аромат шёл такой, что ни на какую работу идти не хотелось. Вспомнив о работе, мальчишка принялся глотать в два раза быстрее, уже практически перестав жевать.
Дед Мирхей, тоже был не в духе, и ворчал больше обычного. Правда, в присутствие мага, мало разборчиво, почти про себя. Впервые за последние несколько лет, ему спалось так хорошо, что он пропустил рассвет. С одной стороны — отдохнул славно, но с другой — многолетняя привычка, без которой как-то неуютно.
Маг тоже не блистал здоровьем, на бледном лице хорошо были заметны темные круги под глазами. К бутербродам гость даже не притронулся, настой пил мелкими глотками, постоянно отвлекался, переводил задумчивый взгляд с чашки на тропинку за окном.
Слуга мага мучился сильным похмельем: на еду не глядел, настой отодвинул подальше. Большую часть времени пропойца тер ладонью лоб, и с надеждой глядел на господина, зная, что тому достаточно одного заклятья, и голова гудеть прекратит. Но маг, нарочно не замечал страданий несчастного выпивохи, а потом, устав от беззвучной мольбы, отправил на улицу, дрова колоть, сказав, что работа это лучшее лекарство от всего.
Слуга с мукой во взоре, тяжело вздохнул, выполз из-за стола, и, шаркая ногами, поплелся наружу. Правда стук колуна и треск разбиваемых поленьев раздавались не долго, не найдя сочувствия у господина, болезный решил самостоятельно отправиться на поиски народных средств излечения от похмелья.
В общем, все были настолько заняты собой, что лёгкий стук, а если быть точнее шибуршание у входной двери, услышала первой Лета. Хотя нет, первой услышала кошка, встрепенулась, навострила уши, решая, мышка или померещилось, а после спрыгнула, подошла к двери, и принялась столь же тихо царапаться со своей стороны.
Следующим на скрежет коготков среагировал Сой, подбежал к двери, распахнул её. Лете хватило взгляда, что бы признать в лохматом чумазом ребёнке спасителя кошки. Мелкий замер за порогом, низко опустив голову, из-за чего длинная челка цвета пыльной мыши прикрыла глаза.
Больше рассмотреть ничего не удалось, подбежавший Сой практически вытолкнул гостя за порог и прикрыл дверь, не дав том даже рта раскрыть. Потом схватил со стола узелок с обедом, быстро попрощался с дедом и гостями, и выбежал из дома. Лета, настороженная странным поведением мальчишки, выскользнула следом.
Уже у второй двери она услышала, как Ханар поинтересовался у Мирхея:
