Врачеватель был статен, высок, худощав, носил короткую аккуратную бородку, обладал глубоким, но отчего-то противным голосом, а еще у него был бегающий взгляд и суетливые руки. В общем, он мне не понравился с того самого мгновения, как, зайдя в комнату, попросил выйти посторонних. То есть меня. Меня!
Верт строго посмотрел на готовую спорить меня и спокойным голосом возвестил, что тут посторонних нет, а важному господину неплохо было бы приступить к осмотру.
Сэта, который пытался всех убедить, что с ним уже все в порядке и вот через пару дней он готов вернуться к своим обязанностям, и меня, убеждающую, что всю тьму из раны удалось вывести, врачеватель наглым образом игнорировал. А уж когда услышал, что лечили больного какими-то настройками и примочками, пренебрежительно фыркнул и заявил, что ни одна травница не смогла бы справиться с тьмой и поэтому рану следует прижечь.
– Вы не имеете права нести вред пациенту, тем более когда риск от ваших действий превосходит вероятную пользу!
Встав между кроватью и мужчиной, имени которого так и не услышала, я готова была спорить до конца с этим высокомерным сексистом, который пренебрежительно относился к моим способам лечения, но при этом ничего, кроме прижигания раны и дальнейшего лечения ожога, не мог предложить. А что еще ему было предлагать, если все мелкие раны уже заметно затянулись, а самая большая хоть и выглядела малоприятно, но была чистой и явно обработанной?
А потом мы спорили с ним, каждый приводя аргументы в пользу своего мнения, стражи молча стояли в комнате, с интересом слушая нашу перебранку, и усмехались уголками губ, глядя на своего капитана. В итоге врачеватель сдался. Закатив глаза, он признал:
– Хорошо, если ты так уверена, что тьмы не осталось в ране, надеюсь, не будешь спорить с тем, что настолько широкую рану необходимо зашить?
Тут спорить было тяжело, потому как на Земле именно это и сделали бы в первую очередь, а тут у меня не было банально необходимой нити, а чем шили раны местные коновалы, я не знала.
– Было бы неплохо, – вздохнув, признала правоту невыносимого мужчины.
– Раскаленной иглой! – тут же азартно сверкнул глазами врачеватель и это стало последней каплей в чаше моего терпения.
– Вот только подойди к капитану Фрейзеру со своей раскаленной иглой, – делая короткий шаг в сторону врачевателя, зашипела рассерженной кошкой, – я ее тебе в глаз вставлю и скажу, что так и было, а мальчики тебя еще и подержат, чтобы сильно не дергался, понял меня? Садист!
– Кто-о-о?! – возмущенный возглас и под моим злым взглядом мужчина попятился.
Только вот комнатка была не слишком большой, а уж с учетом четырех тренированных стражей и вовсе маленькой. Так что ничего удивительного в том, что всего через пару шагов врачеватель уперся спиной в незнакомого мне стража.
– Садист, – повторно припечатал я, – а если вы не знаете, кто это такие, то могу просветить, нужно?!
– Давай, Марго, не стесняйся, мне уже очень любопытно, – с хриплым смешком произнес Сэт.
Врачеватель перевел взгляд с меня на вроде как бессознательного пациента, гневно раздул щеки и, грозно ткнув в мою сторону пальцем, не преминул высказаться:
– Бандиты!
– Пошел прочь из моего дома, – окончательно вышла я из себя. – И чтобы больше не появлялся тут со своими идеями!
Фыркнув, мужчина выскочил из комнаты, где его радостно встретила Марья:
– Как, вы уже уходите? И даже целый? Что-то Маргаритка мало разозлилась, даже ни разу не предложила вас в камине спалить.
Видимо, угрозы от книги с глазами мужчина благородной профессии уже не мог стерпеть и именно поэтому пообещал:
– Я отправляюсь в Башню стражей! Напишу жалобу, пусть они разбираются с вашей шайкой! Так и знайте!
– Да катись уже, – фыркнула Марья.
Ну он и выкатился, громко хлопнув дверью. А я перевела взгляд на молчаливых посетителей.
– Я что-то не поняла, ваш врачеватель забыл, что сюда его привели именно стражи?
– Мы тоже не очень поняли суть претензии, – усмехнулся Верт и, почесывая подбородок, посмотрел в сторону кровати. – Капитан, ты давай как-то выздоравливай скорее, а то там жалобу на твое имя писать честный житель города собирается. Мы без твоих приказов и права не имеем решение принимать по таким вопросам. Это же надо, в городе бандитка поселилась.
– Шутни-ик, – протянула, глядя на одного из самых спокойных стражей из всех мне знакомых, – вот придешь ты в следующий раз с каким-нибудь деликатным вопросом, я тебе твою “бандитку” и припомню.
– Между прочим, угрожать жизни и здоровью стража противозаконно и карается со всей строгостью, – хмыкнул тот самый страж, которого я видела в первый раз.
Мужчина был взрослым, наверное, ближе к пятидесяти годам, с очень добрыми глазами, на дне которых искрилось веселье.
– А ты иди жалобу напиши на имя старшего стража в Башне, – прокомментировал Сэт, – я потом даже рассмотрю ее, как на ноги встану.
