– Ох, ладно, когда тьма привязывается к какому-либо предмету, она считывает энергию. У каждого предмета она своя, вы же это знаете? На самом деле, я думаю, очень мало есть каких-то вещей без отпечатка энергии людей. Каждый человек, хоть раз контактировавший с той или иной вещью, оставляет на ней свой отпечаток, предмет копит эти отпечатки, формируя свою индивидуальную энергетику. В итоге тьма после слияния впитывает и эту энергию, так получается наш характер. Связав себя с твоим справочником, я стала такой, какой вы меня знаете. Учить – первое, что заложено в этом справочнике. Поэтому во мне преобладает желание помочь. А то кольцо… оно принадлежало жадному, алчному до власти человеку, и я только приумножила эти качества. Кольцо не имело своего голоса, все же не книга, наполненная знаниями, но когда оброненное кем-то кольцо нашла старая ведьма, премерзкая, кстати, старуха была, она так радовалась. Радовалась и сходила с ума от жажды власти. Сила, Маргоша, не может быть злой или доброй, но все, даже ведьмы, забыли про это, когда дело коснулось тьмы. Вот и та старуха забыла, обвиняя тьму в ее желании вспороть ткань мира с помощью кольца, чтобы получить еще больше силы. Нечего было наговаривать ни на меня, ни на вообще ни в чем не повинное кольцо. Она сама была злобная и жадная, жажда власти туманила ее разум и именно поэтому она смогла найти то утерянное в кустах колечко. Подобное тянется к подобному! В итоге сумасшедшая отправилась на гору, к храму Богов. Она считала, что именно там, на вершине горы, было бы самым правильным разрывать пространство. Называла дурами тех, кто пытался сделать это в городе. Была уверена, что в одиночку справится с тем, что не смогли сделать другие. В общем, сумасшедшая, как ни крути. К счастью, ее нашел на тропах горы сын. Обычный мужик, родившейся без какой либо магии, что неудивительно, ведь ведьмовская сила не может передаваться мужчинам. Так вот, этот обычный, но умненький, когда услышал о планах своей матери, начал орать. А та в свою очередь не погнушалась на сыночку родного руку поднять, магией заряженную. В общем, сыночка тело матери потом куда-то унес, а все ее вещи колдовские вместе со мной в сумку засунул да в огонь бросил, еле успела выбраться, растеряв в том огне половину себя. Но вот в чем дело, без привязки к предметам мы себя не осознаем. Так что до того как на меня упала книга, как подарок Богов, право слово, я так и оставалась на горе.
– А Туман? – Сэт заговорил впервые после начала истории Марьи.
– А что Туман? – похлопала Марья ресничками. – Вон огромный какой, защитничек наш.
– Ты сказала, что тьма не может без привязки к предметам. Но Туман же самостоятельно живет, силу копит, нас защищает и даже сопровождает Маргариту в городе.
– Так а чего бы ему не перемещаться, если он к домику привязан? Маргоша хозяйка дома, вот он в виде браслетов с ней и ходит. Защищает хозяйку. А сам по себе разве он в городе гулял раньше? Ты чего, Сэтушка? Али слушал меня невнимательно?
– Марья, – с укоризной посмотрела на книгу, – не дерзи.
– А я перенервничала, мне можно! И вообще, вам спать пора! Так что пойдем мы с Туманом, да, прозрачный?
И не успели мы отреагировать, как Тум метнулся черной молнией и, подхватив Марью, тут же сбежал из спальни.
В тишине я готовилась ко сну. Сходила умыться, сменила платье на короткую ночнушку, – сама обрезала этот проклятый парашют, который местные называют платьем для сна, – забралась под одеяло и замерла, напряженно думая.
– Марго, – сильные руки обняли меня, прижимая к горячему мужскому телу, – прекрати переживать. Это всего лишь сказки и предположения какой-то обезумевшей ведьмы. Ты же слышала, что говорила Марья.
– Слышала, – прикрыла глаза пытаясь расслабиться, вот только у меня не получалось, – ты ей веришь?
– Я знаю, – с нажимом произнес Сэт, – что она не обманывает. Марья вообще на удивление очень искренняя. Чем-то на ребенка похожа. И вероятно, та старуха, о которой нам рассказал Марья, верила в то, что говорила. Но что это меняет, Марго? Мы всего лишь узнали чуть больше про тьму.
– Возможно, это меняет все, – шепнула, крепко зажмурившись, – если при помощи тьмы действительно можно разрывать ткань мира… А что, если я могу вернуться домой?
После моих слов Сэт напрягся, его объятия стали почти болезненными и, кажется, он задержал дыхание. В комнате повисла тяжелая тишина, неуютная, тревожная.
– Давай спать, – шумно выдохнув, сказал Сэт, – если для тебя это настолько важно, мы сходим в главный храм и постараемся все выяснить у храмовников. А сейчас спи.
Мы оба старательно делали вид, что спим. Но могу поспорить, Сэт, как и я, не сомкнул в эту ночь глаз.
Что меняет рассказ Марьи? Все. Действительно все. И мне было о чем подумать. О чем думал Сэт, я не возьмусь судить, но он всю ночь не выпускал меня из рук, а стоило мне чуть шевельнуться, как объятия становились крепче.
– Я люблю тебя, – беззвучно шептала Сэту. Но мысли о доме все равно не отпускали меня.
