- Да, вы правы, это действительно немного опасно. Но у нас есть охрана и сигнализация. А выбор я свой сделал по наследственности. У меня вся семья связана с историей, – рассказал мужчина лет 40, и я перешла к другому вопросу.
- Сколько у вас экспонатов? – спросила я, и мужчина в тёмно-синем костюме назвал число. Я задала следующий вопрос. – Из чего сделано большинство ваших экспонатов? – он задумался. Это было видно по его лицу.
- Большинство из меди и сплава золота и меди. Это было поистине интересно выяснять, какой материал у каждого предмета, связанного с историей города, – рассказал он, улыбаясь мне.
Я ещё задала несколько вопросов о создании музея и о том, как находили экспонаты.
Через 10 минут вышла из кабинета и увидела Дэвина, смотрящего в окно. Он такой красивый, и его пятая точка очень сильно манила к себе. Я не сдержалась и отомстила ему за то, что он два раза меня шлёпнул по пятой точке.
Парень подпрыгнул немного, когда был нанесён удар по его мягкому месту.
- Ауч! – сказал он и обернулся. Я улыбнулась ему, глядя в эти прекрасные глаза. – Так, это кто тут ручки свои шаловливые распускает?! – спросил он, и я сделала виноватое лицо.
- Что же ты сделаешь со мной за это? – спросила я и выпучила его любимые большие карие глазки. Парень улыбнулся и положил на мою талию свои сильные мужские руки.
- Надо подумать над выбором: ремень, галстук или твои любимые наручники, – сказал он, и я протянула свои руки в его шевелюру. Нет, всё-таки я постоянно буду сходить с ума по этим волосам.
- Мне нравится галстук, – сказала я и густо покраснела. Всегда так делаю, когда заходит речь о его болезни. Я всегда выбираю то, от чего не будет так больно. Кожа ремня может натереть руки до крови. Наручники могут вообще сделать хуже. Я уже повредила руку однажды.
- Хорошо, я подумаю над Вашим предложением. Даже, возможно, позволю Вам привязать меня, – сказал он, и в это время я почувствовала его руки на моей пятой точке. Он сжимал её. И по его потемневшим глазам было видно, что он еле сдерживается. – Нет, я не могу сейчас. Нельзя... – сказал он, отстраняясь от меня, я улыбнулась, глядя на него. Он весь покраснел и повернулся, освобождая мне проход. Я встала напротив окна, и он смотрел на меня, раздевая взглядом.
- Я звонил в колледж, и нам с мальчиками придётся ехать в следующую субботу, сдавать весь материал за три недели, а в воскресенье мы к вам вернёмся. Если ничего не произойдёт, – сказал он, и я повернулась к нему.
- Только возвращайся, ладно? Ещё неделю я без тебя не выдержу, – сказала я, и парень подошёл ко мне вплотную.
Его пальцы дотронулись до моей шеи, и я мгновенно покрылась мурашками. Так непривычны до сих пор его прикосновения, даже спустя год я не верю, что могла понравиться такому, как он. Он же просто идеален во внешности, но не без изъяна внутри. Его характер мне не совсем понятен, и он очень закрытый человек. Я даже не могу предугадать, что он сделает через пять минут, но за это я его и люблю. Мне кажется, что, если мы расстанемся надолго, я не смогу никого никогда так полюбить, как его. Это, пожалуй, единственный человек, от которого зависит моя жизнь.
- Ну куда я от тебя денусь! Глазастик ты мой, – сказал он, глядя в мои напуганные глаза. Я обняла его за плечи, и мы слились в сладостном поцелуе. С каждым его поцелуем я будто летаю, и мне до безумия хочется продлить это сладчайшее наслаждение. Но, увы, дыхательная система снова меня подводит.
Я, восстанавливая дыхание, посмотрела на часы. Время было без пятнадцати двенадцать. Успеем пообедать.
- Я хочу кушать, – сказала я, и парень, улыбнувшись уголком рта, взял меня за руку, и мы отправились в кафе около музея. Там я сказала, что неплохо бы попросить заведующую спортивной секцией миссис Арли, ей 35 лет, что бы она взяла в помощники Дэвина. И работа, и зарплата будет, и сможет видеть меня. А я просто поменяю секцию рукоделия на настольный теннис и буду с ним чаще видеться.
Но всё равно мы будем расставаться на занятия, на игры во дворе лагеря. И на концерты нельзя ему приходить. Только на те праздники, что связаны со спортом. Но зато я буду видеть его на зарядке, завтраке, на кружке настольного тенниса, на обеде и на ужине. По времени получается только полдня, и ночью он будет со мной.
После обеда мы пошли на экскурсию, я должна была записывать разговор экскурсовода и отмечать в блокноте на каких минутах самая ценная информация. Дэвин не слушал экскурсовода и даже не смотрел на экспонаты. Он смотрел на меня и просто не отрывал взгляда. Сейчас мы едем обратно в лагерь. Я снова, как и в тот раз, закинула ноги на бардачок и начала писать наброски статьи в свой лап-топ. Планшет очень удобный и позволяет записывать с голоса.
Дэвин периодически смотрел на меня, и он был то серьезным, то улыбался, то в его глазах мелькали огоньки радости. То они потемнели, словно чёрное безоблачное небо. Это просто околдовало меня. Он мчался очень быстро и, доехав до лагеря первыми, сказал мне:
