Мы с Анитой снова поехали в Марокко на Рождество 1967-го, в компании с Робертом Фрейзером, который как раз только освободился. В Марракеше Крисси Гиббс занимал дом, который принадлежал местному итальянскому парикмахеру. При доме имелся большой сад, сильно одичавший, в котором водилось множество павлинов и белых цветов, распускавшихся повсюду среди травы и сорняков Марракеш сильно пересыхает летом, и поэтому, когда начинаются дожди, вся эта растительность лезет откуда только можно. Было холодно и мокро, так что камин разводился не переставая. Дурь тоже курилась в огромных количествах. У Гиббса был большой горшок маджуна — сладкой марокканской штуки из ганджи со специями, — которую он привез из Танжера, и Роберт сильно запал на одного человека, с которым нас всех свел Брайон Гайсин, — мистер Оченьвкусно, который тоже готовил маджун, но вообще работал на заводике по производству «мишмаша»108, то есть джема, и делал нам каждое утро абрикосовый джем.
По дороге через Танжер мы заскочили к Ахмеду. Его лавка теперь была украшена коллажами с роллинговскими фотками. Он раскромсал для этого старые каталоги с семенами, так что наши лица высовывались из зарослей душистого горошка и гиацинтов. В тот период дурь можно было всякими способами посылать прямо по почте. А лучший гаш, если ты мог его достать, был «афгани примо», и он существовал в двух формах: либо как летающая тарелочка с штемпелем сверху, либо как сандалия или подошва от сандалии. И в нем еще были белые прожилки — как говорили, следы козьего дерьма, части клейкой основы. Так вот, следующие пару лет Ахмед занимался тем, что рассылал большие партии гашиша, впрессованного в основания бронзовых подсвечников. Скоро у него в ряду имелось уже четыре лавки и несколько больших американских тачек, куда едва помешались все норвежские ассистентки. На него посыпались все ништяки мира. А потом, еще через пару лет. как я слышал, он уже загремел на нары — с полной конфискацией. Гиббс присматривал за ним и продолжал с ним видеться До самой его смерти.
Танжер был местом беглецов и неблагонадежных, всяких маргинальных персонажей, нырявших сюда, чтоб пожить другой жизнью. В тот раз на танжерском пляже мы увидели парочку странных отдыхающих, которые прогуливались вдоль моря в костюмах, как братья Блюз. Это были близняшки Креи. Ронни питал слабость к марокканским мальчикам и Реджи ему не отказывал. В Марокко они привезли немножко Саутенда109 — носовые платки с узелками по углам на голове и закатанные брючины. И в те же самые дни ты читал про то, как они прикончили своего Дровосека, и про всех этих бедолаг, которых они прибивали к полу110. Жесткач вперемешку с изяществом. Пол Гетти и Талита, его прекрасная и плохо кончившая жена, только что купили свой огромный дворец на Сиди Мимун, где мы раз переночевали. Был еще такой персонаж по имени Арндт Крупп фон Болен-унд-Хальбах — я запомнил, потому что этот голубоватый размалеванный парень был наследником крупповских миллионов и вырожденцем даже по моим скромным стандартам. Мне кажется, что он был среди пассажиров во время одного из самых страшных эпизодов за всю мою автомобильную карьеру и одного из самых близких столкновений со смертью.
Майкл Купер точно был в машине, и, наверное, Роберт Фрейзер, и еще один, которым как раз и мог быть Крупп. И если это был наследный принц оружейной империи, в том, что с нами почти приключилось, была бы большая ирония судьбы. Мы прошвырнулись до Феса на арендованном «пежо» и выехали в обратный путь до Марракеша через Атласские горы уже поздно ночью. Я сидел за рулем. В горах, среди серпантинов, на полпути вниз сразу за очередным углом я увидел, как прямо впереди без всяких сигналов на нас неслись два мотоцикла, военных, как я понял по форме седоков, причем они закрывали собой всю ширину дороги. В общем один сумел вильнуть туда, я ухитрился вывернуть сюда, но дальше впереди на полмили растянулось что-то несусветное. Я сбавляю ход, выворачиваю по дуге, и теперь передо мной гигантский грузовик с уже новыми фланговыми мотоциклистами, а я улетать не собираюсь, так что одного мотоциклиста я чиркнул и едва разошелся боками с этой штукой. Конвойные просто взбесились. И пока мы проезжаем мимо, видим огромный снаряд, ракету, верхом на грузовике. Мы вписываемся в поворот и выруливаем по самой кромке — у меня одно колесо крутилось над пропастью, я еле сумел нас спасти. Какого хуя вся эта армада разъездилась посередине дороги? И несколько секунд спустя — бу-у-ух! Их махина навернулась. Мы слышим мощный звук удара и взрыв. Все было так быстро, они, по-моему, не успели врубиться, что произошло. Хуевина была длинная и массивная — многосекционный тяжеловоз. Но как мы смогли оттуда уйти, просто не представляю. Просто рванули вперед, педаль в пол. Еще с серпантинами разбираться. Мое мастерство ночного шофера в те времена всем было известно. Когда спустились к Мекнесу, немедленно поменяли транспорт.
