Открыв дверь номера восемь, она вошла первой и поставила лампу на камин. Фред и Тереза вошли за ней, держась спиной к свету. Комната была просторная, обставленная скромно, но со вкусом. Очень низкая и широкая кровать с покрывалом из кретона, перекликающимся со шторами и занавеской, за которой находились умывальник и биде. Огромный шкаф, который постояльцам, вероятно, редко удавалось заполнить. Стол, два стула, большое вольтеровское кресло с отломанными подлокотниками.
– Подойдет? – приветливо осведомилась хозяйка.
Тереза в восхищении сложила руки:
– Очень хорошо. Спасибо, мадам:
– Тем лучше. Тогда я вас оставлю, мои голубочки. Пойду приготовлю чай и тосты… и принесу вместе с регистрационными карточками, которые вы заполните, не правда ли? О, это, разумеется, нужно не для нас…
– Не стоит, – отрезал Фред. – Вы их сами заполните…
– Как вам будет угодно… В нашем деле корректность – необходимое условие, вы понимаете… Ну и знание людей тоже, как же… Сразу видно, что вы и мухи не обидите… даже це-це… – Она засмеялась, но, не встретив поддержки, продолжила: – Но вот полиция, вы не представляете, сколько беспокойства…
Фред смотрел на Терезу, незаметно улыбаясь. Затем медленно и отчетливо произнес:
– Месье и мадам Жюльен Куртуа. Париж, улица Молитор, сто восемнадцать.
Девушка едва сдержала крик. К счастью, хозяйка уже была у дверей.
– Месье Жюльен Куртуа и мадам. Прекрасно. Я быстро, хорошо?
Она вышла, закрыв за собой дверь. Они остались одни. Фред без церемонии скинул плащ и с ногами прыгнул на кровать.
– Вот сработано! Прямо как по маслу!
Он лег на спину.
– Ну? Скажи что-нибудь! Устроил я все или не устроил? А? Я настоящий ас, да или нет?
Тереза слегка расслабилась и, повеселев, смотрела на него. Она думала: «Какой он ребенок!» В то же время его находчивость, его ум вызывали у нее восхищение. Он протянул к ней руки:
– Мы чмокнем нашего маленького гения?
Она тихонько приблизилась, чувствуя себя не очень спокойно из-за незапертой двери; Фред упрекнул бы ее за это. Как только она подошла достаточно близко, Фред схватил ее за руку, притянул к себе и жадно поцеловал в губы. Она не сопротивлялась. Руки Фреда забрались под свитер. Тереза выгнулась:
– Фред! Милый…
Вдруг он вскочил, оставив Терезу, и прислушался. С улицы доносился неровный шум мотора: хозяин гостиницы явно неумело обращался с «фрегатом».
– Он поломает мою машину!
Руки Терезы прикасались к его затылку. Он глубоко вздохнул и вернулся к ее губам. Она застонала от наслаждения. Фред на секунду отстранился, чтобы потереть нос. Как всегда, когда он испытывал желание, у него защекотало в носу. Он вновь обнял Терезу, и черты его юного лица изменились, придав ему ненадолго выражение мужественности. Тереза открыла глаза, чтобы видеть Фреда: она особенно любила его вот в эти мгновения, когда он становился мужчиной.
Внизу хозяйка гостиницы расставляла на подносе чашки.
– Вытирай ноги, Шарль, – сказала она мужу, который появился на пороге, – всю грязь принесешь мне из сада. Скажи, ты не посмотрел случайно табличку с именем владельца, пока ставил машину?
– Посмотрел, – проворчал тот с мрачным видом. – Жюльен Куртуа.
– Все в порядке. Так он и назвался. Но лишний раз проверить… не так ли? Чем ты недоволен?
Он подошел к ней, хмурясь.
– Так нам было хорошо, спокойно…
– Жалуйся! Мы покроем недельные расходы.
– Если б еще быть уверенным, что у них есть чем платить.
– У него машина. С пустыми руками не останемся.
Она налила в чайник горячей воды. Шарль взял тост и с невозмутимым видом намазал его маслом.
– Отлично придумали эти тосты. Можно весь черствый хлеб использовать…
Матильда отодвинула поднос от него подальше и строго сказала:
– Не ешь все. Оставь им немного.
– Не беспокойся. – Он задрал голову к потолку. – У них есть чем заняться, кроме жратвы, не думай.
– Какой ты испорченный. Ну откуда ты знаешь?
– Ты так поставила лампу, что видны их тени.
– Да? Поэтому ты задержался на улице, держу пари. Старая свинья! Не волнуйся. У нее молодой, тебе там делать нечего.
Он пожал плечами, пробормотал, проглотив последний кусок:
– Так или иначе, она замужняя.
– Может, ты и ошибаешься, – загадочно прошептала Матильда. – Ставлю кроличью шубу, которую ты мне собираешься купить, против твоего воскресного галстука, что она ему не жена. Ты разве не видел, какой у них вид? Как у заговорщиков!
– А мне что за дело?
Он потянулся за вторым тостом, но жена шлепнула его по руке.
– Хватит, я сказала.
Взяв поднос, она направилась к лестнице. Шарль с рассеянным видом машинально хлопнул ее пониже спины. Она засмеялась, стараясь ровно удержать поднос:
– Дурак! Это молодежь так на тебя действует?
– Фред, Фред, ты меня любишь?
В голосе Терезы слышалась тревога. В кои-то веки Фред не думал важничать. Черты его лица смягчились, и оно казалось чистым и удивительно юным. Он несколько раз утвердительно наклонил голову. В дверь постучали.
– Можно войти? – спросила Матильда через дверь.
Тереза заметалась:
– Одну минутку, сейчас…
Обнаженная, она спрыгнула с кровати, схватила плащ и надела его в рукава, пока Фред приводил себя в порядок.
– Войдите.
