В эту ночь – свою первую ночь в тюрьме – Жюльен подвел итог. Теперь он знал врага, с которым должен бороться, и этот враг казался ему ничтожным. «Адвокат как будто славный парень. Пусть он говорит, а я, я буду молчать. Я потребую свидания с Женевьевой. Впутала она меня в историю из-за своей ревности! Конечно, она не виновата, но и я тоже! Повнимательней с Женевьевой! Повнимательней с адвокатом! Никогда ничего не говорить о Боргри, о лифте. История с Марли очень кстати, а потом она разъяснится сама собой…»
Все же ему не удавалось заснуть. Он крутился на койке, подавляя желание расхохотаться: «Идиоты, я – это Боргри! Я тот самый, из лифта!» Но тут же начинал себя ругать: «Ни слова, и все пойдет как по маслу».
Допросы, перекрестные допросы, экспертизы, очные ставки…
Жюльен держался долго, убежденный в своей невиновности. Он то обретал веру, то приходил в отчаяние, но боролся изо всех сил, сдавая позиции лишь пядь за пядью.
– Где вы находились в ночь с субботы на воскресенье?
– Я отказываюсь отвечать.
– А в ночь с воскресенья на понедельник?
– Я отказываюсь отвечать.
Следователь обратился к адвокату:
– Мэтр, вам следовало бы порекомендовать вашему клиенту другой метод защиты!
Адвокат – очень славный парень – повернулся к Жюльену:
– Заклинаю вас, Куртуа, перестаньте играть в молчанку!
– Он хочет, чтобы мы поверили, будто он заботится о чести женщины! – сказал следователь с пренебрежением. – Куртуа, в вашем положении лучше сказать все, даже если замешана женщина. Тут не до чести! Вы рискуете головой ради чьей-то репутации.
Адвокат вмешался:
– Господин следователь, дайте этой женщине, чью честь он оберегает, время самой открыться. В конце концов Куртуа поступает как джентльмен и…
– Эта женщина не существует, мэтр, вы это знаете не хуже меня. А если оберегать…
– Я никого не оберегаю, – спокойно произнес Жюльен, – и я верю в правосудие. Нельзя доказать, что я совершил это преступление, по той простой причине, что я его не совершал.
Его приводили. Его уводили. Тюрьма. Кабинет следователя. Самое удивительное, что свидетели узнавали его.
Эти пожилые супруги… откуда они взялись?
– Куртуа, – говорит следователь, – вот двое свидетелей, которые видели вас в Марли в субботу вечером, весь день в воскресенье и в ночь с воскресенья на понедельник.
Жюльен, которому свет бьет в глаза, перемещается, чтобы лучше видеть мужа с женой. Они морщатся, переглядываются. Мужчина колеблется…
– Рост вроде такой же… но поскольку он прятался…
– Позвольте, – вмешивается женщина, – в нашем деле научишься в людях разбираться. Я, я уверена – это он.
Адвокат готов уцепиться за малейшую неточность и воспользоваться ею:
– Минутку, здесь явно противоречие. Вы заявили, во-первых, что у вас что-то случилось с электричеством, во-вторых, что этот человек тщательно прятал лицо. Почему же, объясните, в этих условиях вы так категоричны в то время, как ваш муж…
Матильда улыбается с видом полного превосходства:
– Женщину от мужчины отличает, мэтр, интуиция.
– Представьте себе, мадам, что правосудие требует фактов!
– Вам недостаточно фактов? – осведомляется следователь. – Машина. Имя, которое называет «таинственный» путешественник: Куртуа. Оружие, которым совершено убийство. И наконец, не забудьте плащ.
Что им всем дался этот плащ? К счастью, адвокат качает головой:
– Тем не менее свидетели противоречат друг другу. Жена говорит «да», а муж говорит «нет»!
Тут Шарль начинает злиться:
– Уж извините! Я не говорил «нет». Я не сказал – «да».
– Нюанс, – тонко замечает Матильда.
Эта пара действует Жюльену на нервы. Женщина заговаривает опять, подтолкнув мужа локтем:
– Я скажу, что тебя смущает, Шарль. Что он одет по-другому. Тогда на нем был свитер с высоким воротом, а потом мы его только в плаще и видели, разве не так?
– Свитер с высоким воротом! – кричит адвокат. – Видите? Держу пари, что у моего клиента вообще нет такого свитера.
Жюльен пожимает плечами. Надо было настоять, чтобы ему дали более опытного, более ловкого защитника.
– Да нет же, есть у меня один. Я надевал его обычно, когда ездил за город.
– А вы как раз собирались за город, вы сказали об этом привратнику.
– Я этого и не отрицаю! Только если б я поехал прямо из канцелярии, то не мог бы его надеть, поскольку он был дома, а на мне была серая рубашка. Та самая, в которой меня арестовали.
– Мы сейчас займемся вашими маршрутами, Куртуа. Прошу вас, вернемся к тому, что вы сказали привратнику. Вы ему сказали, позвольте… – Следователь заглядывает в бумаги. – Вот… «Я собираюсь провести уик-энд с самой очаровательной из женщин».
Жюльен хмурит брови:
– Да, кажется…
Следователь поворачивается к адвокату:
– Ваш клиент запутался в собственной лжи, мэтр, это становится чересчур просто!
– Совсем нет! Куртуа сказал нам, что имел в виду собственную жену!
– Как же получилось тогда, что он не взял ее с собой?
