(Вот это поистине неловкая встреча)
Зато мне сразу всё стало ясно.
Я горько усмехнулся.
Значит, меня наебали и жестоко опрокинули. Понятненько.
***
Кэт стоило немалых усилий уговорить мявшуюся Машу на эту затею.
– Выйди из своей зоны комфорта, ты должна это сделать! – Говорила она.
– Не могу, она же не зря называется зоной комфорта, значит, мне там комфортно, – покачала Маша головой.
Но в результате, не выдержав напора подруги, она сидела с ней на кровати, друг напротив дружки, и засунула марку себе под губу.
Ничего подобного с ней не случалось целых… никогда.
– Губу покажи! – Скомандовала Кэт, не удивившаяся бы, если бы Маша незаметно спихнула марку с помощью язычка.
Подруга с оханьями и аханьем приподняла губу, и брюнетка, убедившись, что марка на месте, улыбнулась девушке.
– А когда вставит-то? – Спросила заскучавшая рыжеволосая девушка через полчаса.
«А КОГДА ВСТАВИТ-ТО», эхом пронеслось у неё в голове.
А КОГДА ВСТАВИТ-ТО, А КОГДА ВСТАВИТ-ТО…
Звенело в ушах.
Закрыв их ладонями, чтобы это прекратилось, и зажмурившись, она завопила.
Вопила, вопила…
– Ну что же Вы так кричите, дорогая моя? – Послышался какой-то донельзя знакомый мужской голос.
Перестав кричать, Маша открыла глаза и увидела Владимира Владимировича.
(Но не только)
В чересчур яркой комнате за круглым столом сидели Владимир Владимирович, почему-то одетый в бархатный дворянский костюм, а изо рта у него выступали клыки… это Маша ещё умолчала о его зализанных назад волосах – а вместе с ним Димас, Антон и староста Саша.
Каждый из них был довольно… своеобразным…
К примеру, у Антона не было рта, прямо как в Матрице, но рот был на его шее, и оттуда раздавалось:
– Ой блять, тоже мне проблему нашла, обдолбалась, вот меня как-то в школе пинали…
Димас же был вовсе не накаченным, а чересчур толстым, как зажравшийся барон, и пытался дотянуться до пирога на другом конце стола.
Саша так и вовсе достала револьвер, стала палить в потолок над собой и вопить:
– БЛЯЯЯЯЯ, ПРЕПОД В ЖОПУ ЕБАТЬ БУДЕТ!!!
«Да что, мать твою, здесь происходит-то?!», пронеслось у Маши в голове.
– Мария, соблюдайте, пожалуйста, тишину, – утончённо заметил Владимир Владимирович, – у нас, между прочим, поэтический вечер. Вы вообще готовы? Мария? Мария!
– И-и-извините, м-мне звонят, – спохватилась она.
Достала из кармана телефон и приложила к уху.
Оттуда стало слышаться какое-то… кваканье?
Что за?
Маша чуть опустила руку и с ужасом обнаружила, что в ней находится лягушка.
Ой-ой.
– Мария, отнесите, пожалуйста, мою чашку.
– И мою!
– Мою тоже!
Маша растерянно пробормотала:
– Я-я-я… у меня же рук не хватит…
Рук не хватит…
Пытаясь взять пустые чашки, Маша с ещё большим ужасом обнаружила, что взяла их всеми четырьмя своими руками.
У МЕНЯ ЧЕТЫРЕ РУКИ?!
Девушка пребывала в таком шоке, что мгновенно отпустила их все, и чашки, будто в замедленной съёмке, полетели на пол.
– НЕ-Е-ЕТ!!!
Она не поняла, что произошло, но в один момент всё замерло: время остановилось, все гости круглого стола замерли в тех позах, в каких и находились, а чашки повисли над полом.
Как это? Как…
У Маши в голове заиграл вальс, и она будто поплыла по полу своей квартиры как по воде.
Было так хорошо, так…
«Так офигенно»
А потом появился и прекрасный принц, с которым она танцевала, который прижал её к себе, и который поцеловал, а она ответила на поцелуй…
Ох, знала бы Маша, что в данный момент целовала Кэт, одновременно и смутившуюся, и развеселившуюся из-за этого.
***
Я продолжал молча сидеть на своём месте, а Серёга просто сидел рядом и также пялился на унылые выступления.
Мы так просмотрели уже полчаса.
Да уж, перевелись поэты на Руси…
Я уж не знаю, чем руководствовалась Кэт, когда позвала сюда и Серёгу – если хотела просто затроллить меня, то ещё куда ни шло, но если таким тупым способом помирить…
– Мы уже двадцать девять с половиной минут молчим, – заметил Серёга, – я от скуки считаю.
– А теперь посчитай от скуки, сколько раз ты попытался к девушке друга подкатить.
– Да она даже не твоя девушка!
– Ну и что! Это… это вопрос времени, ясно, да?
– Угу, у тебя время, кажись, иначе идёт, чем у остальных. Десять лет как год, да?
Я молча закатил глаза.
Лицо само по себе краснело от гнева.
– Вон, ты уже на чайник похож, – заметил Серёга.
– А ты на говно.
Он вдруг не удержался и хохотнул после моей шутки, и я вдруг тоже.
Так, стоп, держись, вы вообще-то теперь непримиримые враги!
Чуть помолчав, Серёга добавил:
– Да если хочешь знать, не вышло у меня ничего. Она о тебе всё время говорила.
– Да? – Не поверил я, а после настроение снова испортилось, – а ты поддерживал диалог вместо того, чтобы уйти!
– Слушай, да успокойся ты, чего ты завёлся?
– Заводят будильник, а я испытываю агрессию.
– Испытывают оргазм во время шрекса, а ты бомбишь.
– Бомбят Донбасс, а я негодую…
Спустя полчаса мы с Серёгой сидели на траве под мостом и пили дешёвый, но всегда приятный портвейн, а на включенном телефоне играла «Пошлая Молли».
– Слушай, а может, ну её, эту Кэт? – Предложил вдруг мой друг.
– Чё, серьёзно?
– Ну да… давай просто забьём на неё, не стоит она того, и просто сами будем игнорить.
– А давай!
