– Лёш, я прекрасно понимаю, что тебе лучше стоять и терпеть, – холодно заявила подруга, – но я вот, уж извини, не такая.
Я устало вздохнул.
Да что она заладила: терпеть, терпеть.
Можно же просто адекватно высказать свою позицию.
– Да я о том, что необязательно всё время лезть на рожон.
– А я о том, что иногда можно и вспоминать о том, что у тебя есть яйца… вроде как…
Брюнетка посмотрела на меня с усмешкой на устах.
Да, да, она ещё и стебётся.
Ну это уже ни в какие ворота!
С обиженным видом засунув руки в карманы и гордо выпрямившись, я ответил:
– Ой, знаешь что? Нарывайся ты на кого хочешь, хоть на гопоту уличную… просто я почём зря в это лезть уже не буду!
– Да ты и не особо лез, сама справилась.
Бросив это, Кэт с её грёбаным режимом сучки прошла мимо, не забыв задеть меня плечом.
«Вечно вот с ней так…»
Нет, пусть и не надеется, больше и пальцем ради неё не пошевелю!
***
У Кэт было какое-то неспокойное чувство, когда она за руку с Димасом двигалась в сторону кафе, где была назначена встреча.
И вскоре она поняла, почему.
– Знакомься, Кэт, это мои родители, – произнёс Димас счастливым голосом, когда они встретились у входа в кафе.
Глаза девушки были выпучены настолько, насколько это возможно.
Когда она увидела отца Димаса…
Того самого урода, который врезался в неё в вестибюле.
«Вот это я понимаю, неловкая встреча»
– Ну здравствуй, – процедил отец Димаса сквозь зубы с таким отвращением, какое позволила его харизма, – Кэт…
Спокойно, спокойно, есть ведь ещё его мама…
С трудом сохраняя самообладание, девушка выдавила из себя, протягивая руку:
– Очень рада… Дима о вас очень много говорил…
– Это он весь в меня, я тоже о себе много говорю. – Отчеканил батя с великолепно поставленной дикцией.
Кстати, все надежды на адекватную маму испарились, когда та, наклонившись к отцу Димаса, прошептала:
– У неё, по-моему, лицо какое-то нерусское.
«Ну класс… мне предстоит вечер с любящей друг друга и унижающей всех вокруг семьёй националистов…»
В кафе отец Димаса сразу же умудрился затроллить официанта, называя его рабом системы, ничтожеством, и тараканом, и угрожал, что если заказ не принесут вовремя, у него будут большие проблемы.
– Ну пап, ну к чему вот это вот? – Сказал позже Димас, пытаясь заступиться за несчастного официанта, – нормальный же парень с виду!
– Да у него фамилия какая-то нерусская, Притыка, ну кто с такой в люди выходит?
(Увы и ах, официант затаил обиду и пообещал себе насолить неприятному клиенту… во всех смыслах… а ещё и наперчить как следует)
Кэт уже понимала, что это будет самый напряжённый вечер в её жизни.
Ей теперь терпеть этого урода, который открыто унижал её сегодня… ещё и собственного сына унизил…
К слову, и сам отец её парня, стиснув зубы, осознал свою оплошность – вспомнил, как с утра невольно назвал своего сына тупым быдланом.
Зато Димас при них вёл себя удивительно тихо и спокойно, будто бы обычный хороший мальчик, мамин сын.
Первым вставлять палки в колёса, конечно же, начал его отец:
– Ну так ты… ох, забыл твоё имя…
– Кэт, – как ни в чём не бывало, напомнила брюнетка.
– Да, точно, хотя странное имя какое-то… так ты откуда?
– Ну… я здешняя, – невольно опешила девушка от такого вопроса.
– Ну да, да, понятно, все мы здешние, а откуда родом-то? У тебя вот на лице вроде бы армянские черты проскальзывают.
(Да ты и сам-то не больно русский!)
С каждой новой секундой становилось всё тяжелее.
Внутри её всю трясло, Кэт с натянутой улыбкой выпрямилась и выдавила из себя ответ:
– Нет, вы ошибаетесь…
– Странно.
ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ НЕЛОВКАЯ ПАУЗА
Тут разбавить атмосферу решила расхохотавшаяся вдруг от всей ситуации мама Димаса, заявившая:
– Ой, да они все сейчас русские, куда не глянь, даже чистые татары! Дорогой, налей-ка мне чай ПО-РУССКИ!
Кэт не удержалась и поморщилась от этого всё больше усиливавшегося с каждой новой секундой хохота.
(Что за артхаусное кино?)
Ей начинало казаться, что она попала в какой-то клуб умственно-отсталых психопатов, готовых при этом зарезать любого за неправильный разрез глаз.
У нас тут что, нацистская Германия?
– Так ты учишься вместе с Димой? – Решил уточнить нацист-старший.
– Да, – с трудом выдавила Кэт из себя.
– О, а ты говоришь, дура какая-то будет! – Весело обратился он к своей жене, – а она вон, филологию изучает!
Матушка Димаса, здоровенная по своим формам беловолосая женщина, сразу же накинулась на него с криками, что он несёт какой-то бред, и ничего подобного она не говорила, и вообще нельзя ему верить. Тот же отмахивался фразами, будто жена под столом пихала его ногой.
Кэт казалось, что она сейчас взорвётся.
Рука, державшая вилку, сама против воли сжималась в кулак.
(Спокойно, вдох-выдох… Бог терпел, и нам велел…)
Надо вспомнить сегодняшний совет вести себя скромнее…
Официант, уже посчитавший отца Димаса своим заклятым врагом, в этот самый момент принёс им салаты и с отвращением выбросил:
– Ваш заказ.
Ох, отец Димаса и не представлял, сколько в его порции намешано соли и перца…
Но нет, он был искренним и весёлым – как, пожалуй, все за столом, за исключением Кэт – поскольку не привык ожидать подвоха от тех, кого считает прислугой.
