Если честно я несколько опешил. И от визитёрши и от её фразы. Такая бестактность да ещё от женского пола, который в этом мире был, скажем так, несколько дискриминирован… Нет, ларам, то есть незамужним девушкам позволялось многое: разговаривать за столом, первой вежливо здороваться, даже ездить верхом, но вот чтобы в этом списке было оскорбление либалзонов… чего-то такого не припомню.
– С кем имею честь разговаривать? – наконец отошёл я от шока и встал со стула, соблюдая такт.
Фраза на руизанском звучала несколько по-другому, но суть именно такая.
Лара гордо подняв голову подошла к столу, повернула стул на котором я сидел и нагло уселась на него поправив платье.
– Значит, – пальцы девушки скользнули по корешку книги, – это правда что ты потерял память, – скорее утвердительно, чем вопрошающе произнесла она. – Я ждала худшего – в столице ходили слухи, что ты говорить не можешь и вообще слюни пускаешь.
Я вежливо взял из-под её руки книгу и, пройдя до шкафа, положил фолиант на него.
– К сожалению это не так. И в связи с данным фактом, я бы попросил вас представиться, поскольку моё имя вы уже знаете, а я вашего не помню. Ну и заодно объясниться насчёт произнесённого вами «наглец».
Надо было видеть её при этих словах, глаза не сверкнули, нет, в них вспыхнуло пламя.
– То есть, заманивать неразумных молоденьких лар купаться голышом вы можете, а вспомнить потом об этом нет? Какая удобная позиция у вас либалзон. Факт того, что вы не помните, совсем даже не умаляет потерю моей репутации. Между прочим, по вашей вине. В связи с этим я прошу вас! – Девица сделала паузу. – Назвать моё имя. И мне всё равно, помните вы его или нет. Если не назовёте, или назовёте не правильно – я вас больше знать не хочу.
Виноватым я себя не ощущал, это ведь не я сделал, а тот другой. Но подыграть в данном случае мне особо труда не стоило. Вариантов не много это либо лара Ируша, либо лара Альяна. Мне больше нравилось имя Альяна, оно какое-то более женственное что ли…
– Лара Ируша, – ответил я, поскольку поведение девицы мне не очень нравилось.
Я, конечно, понимал, что вернее всего, она всего лишь играет и это всё напускное, тем не менее, врываться в комнату к молодому человеку и вести себя столь бестактно – не совсем нормально.
Лара встала и с сердитым видом дошла до дверей, где замерла на мгновение и повернувшись ко мне полубоком изрекла:
– Жду вас на ужине.
Затем распахнула двери и вышла, не удосужившись их закрыть. Вот же зараза. Учебный процесс был сорван. Не то чтобы я расстроился или переживал, но после такого визита сконцентрироваться на зрении я не мог. Я подошёл к окну и выглянул на улицу. Во дворе распрягали карету. На гербе, изображённом на двери кареты, красовался олень в обрамлении похожих на пальмовые листьев. Пальмовые листья это Руизанское локотство, то есть центр империи. На чьём гербе изображён олень, я не помнил. Это же, как она раздосадована, что спустя столько лет даже не переодеваясь с дороги, поспешила первым делом навестить меня.
Ужин в честь приезда гостьи в этот день был несколько раньше, на него меня пригласил Раст сообщив, что все уже собрались.
– И балзон? – переспросил его я.
– Да, балзон Пионат уже в за столом.
Вот же блин. Прийти позже деда, значит подвергнуться его нотациям в присутствии малышни. Дед у нас играл важную фигуру. Нет, он и так конечно был выше нас по статусу, но для тренировки нашего общения с более знатными особами мы должны были вести себя с ним, словно он локот, ну или ещё кто очень важный. И такие вот опоздания…
– Почему раньше не предупредили?
– Извините либалзон. Балзон Пионат направил меня помогать Остине.
– Больше что, некого было послать? – удивился я.
Обычно дед Раста на кухонные работы к Остине – нашей кухарке, не отправляет, поскольку кроме него в имении было ещё трое слуг, не считая рабов. Хотя последних на кухню не допускали.
– Балзон Пионат сегодня с утра дал остальным выходные на два дня.
– Хорошо Раст, я сейчас подойду.
– Балзон Пионат просил поторопиться.
– Хорошо.
Сердиться на Раста не имело смысла, он довольно безобидный старик, хотя…, с другой стороны, кто его знает, что он думает в действительности.
Я остановился перед дверями столовой. Осмотрел себя – либалзон не может выглядеть неопрятно. Открыл двери и… никого. Не может быть. Расту светило как минимум порицание, а как максимум… тоже порицание. Хотя собственно я и сам мог бы догадаться. Гостья, ранний ужин, значит… обеденный зал. А в обеденный зал надо входить, в отличие от столовой, без оружия и в бальном костюме. Да что ж сегодня день то такой! Идти обратно на третий этаж не хотелось, да и время… Ладно, не розог же он мне выпишет в конце концов. Перед входом в зал я отстегнул ножны с кинжалом и спрятал их за картиной подвесив на деревянный гвоздь на котором держалась эта батальная сцена с человеческой расы с орочьим племенем. Орки получались значительно крупнее людей. Я ещё раз осмотрел себя и, убедившись, что всё хорошо, открыл дверь.
