К концу второго дня я уже мог передвигаться самостоятельно.
Монотонный стук сотен копыт нервировал до жути. Вообще всё нервировало. Мы уже месяц плелись по просторам Халайского локотства. Перевести меня в чёрную сотню не удалось, так как обязательным условием для этого были испытания, а в том состоянии, что я находился тогда, я бы разве что Ильнаса смог бы побить, и то, если бы он поддался. Про обещание отправить нашу сотню в северное сопровождение дракон не забыл. Более того, он сделал это сразу, после того как закончилась десятина с «утешной сотней». Откосить от такого путешествия мне тоже не удалось. Беспричинный отказ мог закончиться уже не палками, а судом – мои прежние «заслуги» никто не отменял. А от причинного, я сам отказался – Илун предложил сломать мне руку. Все стальные болезни лечились алтырями на раз. Шрам, узнав, что я еду на север, полушутя предложил тогда сломать ему руку, так как более опасного, чем я, попутчика в те земли, сложно представить. Илун ответил, что лучше голову Шраму сломает. А вот Ротимуру было всё по барабану. Он сам напросился, когда узнал, что вместе с нашими двумя сотнями отправляют десяток верховых. Ему, видите ли, интересно…
– Шрам, а почему ты не сдал меня тогда? – Не то что бы раньше не было возможности поговорить с ним, но особо удобного случая не представлялось – воинский поход по враждебной территории, знаете ли, не предрасполагает к уединению для таких разговоров. Сейчас же мы с ним ехали в боковом охранении, то есть метрах в десяти от колонны. Я специально поехал в пару с воином. Благодарить, как бы, особо в мужском кругу воинов, не принято было. Но показать, что я не просто проигнорировал помощь парней тогда, наверно стоило.
– У вас богатых не принято отвечать вопросом на вопрос. Я знаю. Но, почему я должен был сдать тебя?
Ответ был несколько неожиданным.
– Чтобы самому не подставляться, – продолжил я. – Орден всё-таки…
– Хм, – Шрам ухмыльнулся. – Орден… Что орден? Кучка наложивших в штаны идиотов решивших, что они выше всех. Я воин империи, не мне их бояться. Может император и напыщенный мускун, но воинов не продаёт. Даже если про это кто и узнает, то тебя железом калёным потыкают, да на костре сожгут, но ордену не отдадут. А раз к магам ты не попадёшь, то и обо мне им не расскажешь. Так что нечего мне бояться.
– Откуда ты знаешь, что не выдают?
– Вон тот куст объедь.
Я покорно потянул за узду в сторону. Встречались в этой местности кусты с ядовитыми иголками. Ноги у лошадей потом воспалялись.
– Да зим пять назад был такой как ты, у нас в сотне, – когда мы вновь съехались на расстояние тихого разговора, ответил Шрам. – Только он сам не знал. Также на север поехали. Ох, и намаялись мы тогда. Зверьё тамошнее вашего брата сильно не любит. Не всё конечно. Только и успевали отбиваться, пока не поняли, откуда такой почёт нам. Даже с деревьев иглы летели. Есть там такие, с красными ягодами…
– Так что с ним стало? – Вернул я Шрама в прежнее русло разговора, так как о зверье и деревьях уже успел порасспрашивать тех, кто был на севере.
– Как вернулись, его увезли в Дуварак. А там, дракон рассказывал, он тоже ездил, сожгли на площади. Попытали и сожгли.
– Почему тогда ты решил, что его в орден не отдавали?
– Если бы маги взялись, то зачем пытать? Те так всё узнают. А там, по рассказу, кусок жареного мяса уже на костёр привели. Он даже кричать не мог.
Не радужная такая перспективка нарисовывалась. Конечно, в случае если обо мне узнают.
– Из него тоже молнии шли?
– Нет. Его помогать орденскому поставили, а тот как проверку начал, так амулет и вспыхнул.
