— Спасибо тебе, Дима, — прозвучал голос девушки.
Это было так неожиданно, что тот поперхнулся каким-то недовысказанным словом. В скитаниях по киммерийским кущам ничего удивительного не было. Именно поэтому слова благодарности прозвучали какой-то диковиной, если не дикой музыкой.
— За что спасибо? — подозрительно взглянул Дмитрий. — За то, что я тащусь с тобой как верный цепной друг?
— Конечно, — улыбнулась Наташа. — Ты, не спрашивая ни о чём, действительно потащился за мной на край света…
— В небольшую горную вылазку, — поправил он.
— …пусть так. Но ты ничего не знаешь об известной, казалось бы, пещере. Ещё в Москве мне про это место рассказывали удивительные вещи.
— Мне тоже.
— Ин-те-рес-но, — голос спутницы звучал немного по-другому. — Что это тебе рассказывали и где?
— Где, где, — проворчал Дима. — В «Моисеевой бороде» — есть такой новомосковский ресторанчик на Старом Разгуляе. Не слышала? А напрасно. Так вот, говорят, что совсем недавно из этой пещеры, — он рукой показал чёрную дыру, красующуюся на боку скалистого обрыва, куда они направлялись. — Из этой дыры спустился на верёвке мужик, прибежал ночью в Грушевку, постучал в окошко сакли на окраине и спрашивает у хозяина: «Гамарджёба, генацвали. В Ялте на рейде фашистских крейсеров много?» Хозяин сакли сделал квадратные глаза и отвечает: «Да что ты, дубина! Война шестьдесят пять лет уж как кончилася!» «Ничего себе! — чешет немытую башку партизан. — А я всё это время диверсии устраивал, дома взрывал, склады с горючим…». Так что про эту пещерку давно всё известно. Не удивлюсь, ежели там Беничка Ладен с одесскими шмуликами прячется. Америкосы его по всему миру ловят, а он, скорее всего, в Старом Крыму виноград кушает.
— Про Ладена — ничего, сойдёт, — кивнула Наташа. — А про партизана — анекдот с бородой до пояса, то есть постарел не по годам. И ты вместе с ним. Кстати, знаешь, за что аборигены съели капитана Кука?
— Нет.
— За то, что рассказал бородатый анекдот, — подытожила девушка. — Но мы действительно уже добрались.
Яркий скалистый обрыв не предвидел людское посещение, поэтому не запасся никакими тайными тропами, а жаль. Во всяком случае, наша парочка от удобной тропиночки точно бы не отказалась. Альпинизмом ни тот, ни другой не увлекались, так что усиленно пришлось искать обходные пути. К счастью, в этом государстве всегда и везде найдутся какие-нибудь обходные пути. Нашлись они и здесь.
— Нормальные герои всегда идут в обход, — профальшивил Дмитрий известную бармалейскую песенку.
— Ох, куда нас только понесло, — отозвалась запыхавшаяся Наташка. — Меня то есть. Знала бы, ни за что б не согласилась в скалолазки записываться.
Но вскоре её недовольство было удовлетворено открывшимся со скалы ландшафтом. Раскинувшееся в обе стороны нагорье не отличалось каким-либо диким, первозданным или же райским видом. Зелёные обрывистые, не слишком крутые склоны теснились у ног путешественников. А не слишком большое нагромождение скал даже радовало глаз — это был всё-таки Старый Крым и обрывы не хвастались друг перед другом крутыми боками. Одна только скала, где оказались дикие туристы, выпирала над всем нагорьем. Зато с неё далеко-далеко до края земли, просматривалось море, пытавшееся скушать полоску горизонта.
— Дождик брюзжит в подоконник, горы вспороли зенит,
бродят по берегу кони — память поныне хранит
этот сюжет незатейный — тени ползут в тишине,
сгустками черных мгновений липнут к холодной стене.
Сосны. Молчание моря. И вековуха луна.
Где-то на ближнем нагорье влажно запела зурна.
Неосторожные звуки мне не понятной тоски —
благословенье на муки? взмах безнадежной руки?
Волны по-прежнему немы. Там, где кончается мрак,
море сливается с небом, да не сольется никак.
Дима пробормотал это, не вставая в позу, не затачивая на стихоплётстве внимания, но заметил, что девушке это явно понравилось. Всеобъемлющее впечатление полёта над миром приходит к автору, разливается по всему видимому пространству и даже захлёстывает жгучей морской волной, когда пусть не ты, а что-то сотворённое тобой приносит радость присутствующим. Любой человек не спасён от впечатлений, тем более от радости.
— Это твои стихи?
— Да, — честно признался Дима.
Наташа, воздерживаясь от комментирования услышанного, чтобы не наступить слишком больно на поэтино уязвимое место, подошла к обрыву и осторожно заглянула в пропасть.
— Здорово! — удовлетворённо кивнула она. — Только спускаться придётся мне одной. И не спорить! — повысила голос девушка, увидев, что её спутник уже подыскивает какие-то возражения.
