– Это значит, что мы – прямые потомки древних богов. Как говорят гоганы – «первородные», а рыжие в таких делах понимают. Было четыре избранных рода и пятый, повелевающий четырьмя и всем сущим. Мы – хозяева этого мира, Ричард Окделл, законные хозяева. Сьентифики переломали сотни перьев, доказывая, что магия существует, но никому не удается сделать в жизни то, что выходит на бумаге, потому что сила доступна лишь избранным. Нам. Мы забыли, как ею пользоваться, но обязательно вспомним. Обязательно!
– Альдо, – голова у Дика кружилась, но он все понимал и знал, что принц прав, – Альдо, я… я слышу камни… Иногда…
– И? – сюзерен схватил Дикона за руку. – Что ты слышишь?! Как это бывает?
– Просто слышу, – растерянно признался Дик, – то есть я… я знаю, чего они хотят.
– Камни?
– Да. Так было в Сагранне. И еще в Октавианскую ночь. Камню хотелось убить, я просто это понял.
– Вот видишь, – просиял Альдо Ракан, – ты должен повелевать скалами. Ты поедешь со мной в Гальтару?
– Ваше высочество!
– Пока еще Альдо, – принц засмеялся и снова протянул Дику флягу. – Вот стану королем – будешь называть меня «ваше величество». Но только в тронном зале. Так кто твоя избранница?
Королем?! Альдо не шутит, он верит в то, что говорит, и это правда, недаром Дорак ищет книги про Гальтару. Кардинал хочет заполучить то, что там спрятано, но древние силы повинуются лишь избранным. Повелитель Скал! Неужели он может одним словом делать то, что Рокэ сотворил при помощи пороха? Но ведь он и в самом деле чувствовал сель! И это было… прекрасно!
– Ричард, – сюзерен крепко взял юношу за плечи, – мы, конечно, друзья, но вассал не должен иметь тайн от сюзерена. Кто она?
– Мы никогда не сможем быть вместе.
– А уж это позволь решать мне. Ты говоришь «никогда», но не знаешь, любит ли она тебя… Она что, замужем?
– Да.
– Это не препятствие. Олларианские браки действительны, только пока на троне Оллар. Если она любит тебя, ты ее получишь. После нашей победы.
Святой Алан, как просто! Нужно возвести на престол настоящего короля, и Катари перед Создателем и людьми будет свободна от ничтожного толстого Фердинанда! Королева – урожденная Ариго, это древний род, Альдо не будет возражать, особенно когда ее узнает…
Катари не хотела замуж за Оллара, ее вынудили, она принесла себя в жертву Талигойе и не виновата, что жертва оказалась напрасной. А ее дети, дети Ворона?! Он их усыновит и воспитает как Людей Чести. Они не будут Алва и не будут править, они будут Окделлами! Сын Катари станет служить королю Ракану и повелевать Ветрами, а его младшие братья будут хозяевами Скал…
– Дикон, ты прямо тонешь в своих мыслях. О чем ты думаешь?
Юноша счастливо улыбнулся:
– О победе.
«
Как он умудрился оказаться на конюшне и оседлать Дракко, Эпинэ не понял. Еще удивительней было, что полумориск не протестовал, когда его седлали и выводили из безопасного стойла в темный ужас. Сакаци спал, вернее, не спал, а затаился, как зайчонок в траве. Ни единого огонька, ни единого движения, только далекие молнии отражаются в обмелевшем за один день рву. Ворота распахнуты, мост опущен, но Робера это не удивило – горные алаты даже суеверней бергеров, от них можно ожидать чего угодно. Иноходец припомнил разговоры Янчи и Пишты о том, что закатная нечисть не видит открытых дверей, а сквозь запертые проходит, как вода сквозь решето. Может, и так, хозяевам видней, от каких врагов стеречься, тем более в такую ночь по дорогам вряд ли станут разъезжать создания из плоти и крови. Он один такой сумасшедший на всю Черную Алати.
Эпинэ вскочил в седло. Дракко, не дожидаясь приказаний, пошел легким галопом, лицо тронул слабенький теплый ветерок, но даже это было облегчением. Обычно Робер, проминая коня, сворачивал к перевалу. В отличие от Альдо, обожавшего красоваться перед убирающими виноград девчонками, Иноходец не любил людных дорог, но сегодня ехать в горы было безумием. Талигоец благополучно выбрался на столичный тракт, и тут удача им с Дракко изменила. Не прошло и часа, как полумориск потерял подкову и захромал. Окружавшая всадника и коня темень была непроглядной, но Робер помнил, что где-то рядом есть постоялый двор, а дальше – деревня, в которой не может не оказаться кузнеца. Эпинэ сунул руку за пояс – как ни странно, кошелек оказался при нем. Надо же! Собираясь не думая, ошибаешься реже, чем когда стараешься ничего не упустить.
