Едва за ее величеством закрылась покрытая резными фигурками дверца, привычная к ожиданию свита разбрелась по испятнанной тенями площадке. Луиза Арамона, благо ее подопечных в обитель не взяли, отошла к самому краю и присела на каменную скамью, разглядывая обжитые голубями крыши. В Нохе она до того была лишь раз: на проклятом диспуте, после которого столичный епископ окончательно сбесился и затеял погромы. Полугода не прошло, а кажется – вечность. Госпожа Арамона теперь – придворная дама и дуэнья при знатной девице, словно и не она удирала от смерти со скаткой обгоревшего сукна на плече… Вот так и бывает: начинается с беды, кончается радостью, начинается с радости, кончается какой-нибудь дрянью.
Луиза с отвращением глянула в сторону часовни, где якобы молилась ее величество, в чем лично капитанша глубоко сомневалась. Совести у Катарины было меньше, чем у кошки, а похоти больше, но чувства чувствами, а дело делом. Луиза знала, что должна не только устроить жизнь Селины и приглядеть за Айрис Окделл, но и стать глазами и ушами синеглазого герцога.
Разумеется, ни о чем таком Алва не просил – он был слишком уверен в себе, чтобы искать помощи кривоногой уродины, но уродина и сама знала: нет ничего опасней заползшей в постель змеи, а кем была Катарина Ариго, если не корчащей из себя пеночку гадюкой? Вдова капитана Лаик так за всю жизнь и не поняла, ненавидела она мать и покойного мужа или нет, но королеву Луиза ненавидела давно и самозабвенно. За все вообще и за кэналлийца в частности.
До схватки двух подколодных змеюк, к каковым госпожа Арамона относила себя и ее величество, было далеко, но капитанша не сомневалась: если не спровадить королеву в Багерлее или в Закат, беды не оберешься. Пока же королева была добра, грустна и доверчива, а капитанша благодарна и потрясена неожиданным возвышением. Спасибо маменьке, Луиза выросла отменной лицедейкой…
– Хороший день, – раздалось под ухом, – даже не верится, что где-то идут дожди.
Замечтавшаяся дуэнья испуганно обернулась и увидела немолодого священника. Черное одеяние несколько оживлял золотой значок в виде раскрытой книги – один из хранителей архива его высокопреосвященства решил выползти на солнышко.
– Да, – торопливо подтвердила Луиза Арамона, – сегодня очень хороший день.
– Ночью был сильный ветер, – заметил клирик. – Если святой Ги вздыхает, следует ждать суровой зимы.
– Так сказано в книгах, святой отец? – поддержала беседу Луиза, лихорадочно соображая, почему архивариус заговорил именно с ней.
– Да, – кивнул тот. – Вы впервые в Нохе, дочь моя?
– Нет. – Почтенная дама еще в детстве уяснила, что врать можно лишь тогда, когда тебя не поймают. – Я была здесь на диспуте.
– За ним последовали печальные события, – покачал головой собеседник, – на редкость печальные.
Луиза согласно кивнула, поднялась и с чувством собственного достоинства направилась к толкущимся у входа в часовню дамам. Клирик спокойно пристроился рядом. Скорее всего он был именно тем, кем казался, и заговорил с отделившейся от товарок курицей от скуки, но Катарина, чего доброго, вообразит, что книгочей – человек Дорака, а Луиза твердо решила не давать лишних поводов для подозрений. Хватало и того, что ее определил ко двору Первый маршал Талига.
Госпожа Арамона юркнула в стайку придворных дам и тут же сделала вид, что поражена разговором. Свита ее величества со смаком обсусоливала пресловутого Валтазара, шестой век обитавшего в Нохе. Луиза, как и все, была о здешнем призраке наслышана, но своими глазами не видела. Валтазар являлся ночами в отданном еще при Франциске под архив храме, так что любоваться привидением могли лишь избранные.
– Я бы умерла, если б увидела, – закатывала глазки вторая баронесса Заль.
– Ах, это ужасно, – согласно квакала девица Дрюс-Карлион.
– Кошмар…
– Встретить призрака – встретить свою смерть…
– Это проклятые души, они приносят беду…
– Увидевший призрака принимает на себя его проклятие…
– Часть проклятия…
– Я б не вынесла…
Не вынесла б она!.. Дурища! А выходца под окнами не желаете? А двух выходцев?
– Будьте благословенны, дочери Создателя. – Давешний клирик не ушел, а остался стоять посреди пляшущих теней. Судя по едва заметной улыбке в уголках глаз, он прекрасно слышал, о чем квохчет придворный курятник.
– Святой отец, – сунулась вперед графиня Бигот; этой вечно надо больше всех!
– Да, дочь моя?
– Святой отец, нохский призрак очень опасен?
– Мы так не считаем, однако его история весьма поучительна.
Архивариус замолк, явно ожидая расспросов о земной жизни привидения, каковые не замедлили посыпаться. Градом. Луиза смолчала, но придвинулась поближе, удостоившись взгляда олларианца. Глаза у него были хорошие, со смешинкой.
