Она умерла, а он прозрел, когда Барболка на краю пропасти выкрикнула его имя. Прозрел, сквозь горы увидав ее смерть, узнав, что певунья с пасеки была именно такой, какой он видел ее в своих снах. До последней черточки! Старая поляна вернула ему свет и забрала Барболку. Зачем ему свет?
– Нет! – закричал побратим, сжимая кулаки. – Неправда, не верю!
Матяш может не верить. Счастливый, он не видел, как погибает его любовь, а он видел и ничего не мог… Ни остановить, ни прикрыть собой, ни хотя бы умереть вместе с ней.
– Это неправда, – повторял Матяш, – почему она?! Почему не я?
Так ты тоже ее любил, парень? Что ж, значит, и тебе теперь жить лишь половиной сердца.
– Бери лошадей, Мати, надо ехать.
– Дядька Пал, я не Матяш…
Миклош?! Сын Матяша? Конечно…
– Ты похож на отца, только Матяш так и не поседел.
– Поседел. В той битве, когда тебя… Охотники вечные!
Пал обернулся. Миклош стоял и смотрел туда, где еще вчера зеленело могучее дерево. От вековой ели остался один лишь ствол, лишенный ветвей и коры. Заря заливала белую колонну кровью, острая черная тень казалась клинком, рассекшим поляну и их с Миклошем жизни на две неравные половины. С Барболкой и без нее.
Громко и требовательно заплакал ребенок, Миклош бросился к сыну. Не к сыну – у серого валуна заходилась криком крестьянская девчушка. Миклош Мекчеи поднял малыша на руки. Ни одна смерть не станет концом для всего мира. Будут плакать дети, вставать и садиться солнце, ерошить конские гривы ветер, будет скакать по кругу вечная охота. Из весны в осень, из осени в весну.
«
Угрозам подчиняются только трусы.
И сдаются трусы. Такие, как вы…
Мало обладать выдающимися качествами, надо еще уметь ими пользоваться.
Триада! Марсель Валме, не веря собственным глазам, воззрился на выпавшие карты. Закатные твари! Триада, впервые в жизни! Виконт с нежностью взглянул на соперника и твердо сказал:
– Удваиваю!
– Сударь!.. Сударь… Четыре часа!
Марсель с трудом приподнял голову, пытаясь понять, на каком он свете и что за мерзавец к нему пристает.
– Сударь, вставайте… Выезжаем.
Герард! Проклятье… Наследник Валмонов с тоской глянул на окно, за которым нагло сияла толстомордая луна. Ночью приличные люди или играют и пьют, или любят своих дам. На худой конец, спят, а тут! Вставать, одеваться, куда-то ехать…
– Сейчас… – Марсель зевнул и уткнулся в подушку.
– Сударь, не засыпайте… Монсеньор ждет…
