На окне дрались голуби. Один символ кротости и милосердия колошматил другого. Летели перья, хлопали крылья, скребли цепляющиеся за подоконник лапки. Склочники они, эти голуби. Склочники, обжоры и нахалы. То ли дело крыса! Милейшее создание, не то что птички божии.
Робер подмигнул восседавшему на подушке Клементу, потянулся и встал. Жизнь, несмотря на голубей, казалась замечательной. Сон, впрочем, тоже был очень даже ничего. Эпинэ засмеялся и вышел на залитую солнцем террасу. На мозаичном полу валялся камзол, Робер его поднял и бросил на балюстраду.
Альдо и Матильда наверняка еще спали, это его подняло ни свет ни заря. И все из-за голубей, которых в Сакаци расплодилось вовсе немерено. И куда только здешние коты смотрят?
Раздалось шуршанье, его крысейшество решил проверить, чем занят хозяин. Эпинэ позволил взобраться себе на плечо, любуясь окрестностями замка – сегодня Черная Алати была особенно хороша. Иноходец вообще любил горы, хотя окрестности Сакаци не напоминали ни Сагранну, ни Торку. Здесь не было ни острых, прорывающих облака пиков, ни ледников. Мягко очерченные горы покрывали леса, у самых вершин сменявшиеся разнотравьем. И люди здесь, не в пример бириссцам и бергерам, казались веселыми и открытыми, хотя понимать их было непросто.
Обитатели Сакаци говорили на чудовищной смеси ни на что не похожего местного языка с талиг, впрочем, алатский местами напоминал бири. Так, чуть-чуть, отдельные слова, а вот значение не совпадало.
Думать о «барсах» и сакацких соколах помешал Клемент. Его крысейшество был возмущен – зачем вставать, если не для еды?! Робер погрозил разбуянившемуся крысу пальцем и спустился вниз. Первой навстречу попалась хорошенькая Вицушка, внучатая племянница жены коменданта. Девушка поспешно присела, мило покраснев:
– Гици что-то желает?
– Желает, – Робер на всякий случай прижал Клемента рукой, еще побежит здороваться, а у женщин с крысами как-то не ладится, – вина и сыра.
Вица стрельнула глазками и убежала. Его крысейшество, сообразив, что все идет как надо и скоро здесь будет еда, успокоился и принялся чистить усы, то и дело задевая Робера по щеке. Иноходец ругнулся, снял пискнувшего приятеля с плеча, водрузил на стол, а сам сел в кресло, рассматривая резные фигурки, покрывавшие огромный буфет, – в Алате обожали резное дерево.
– Ваше вино. – Вица подошла ближе, чем было нужно, ее даже Клемент не испугал. Наверное, ее полагалось шлепнуть или ущипнуть, но Роберу этого не хотелось, по крайней мере сейчас. Талигоец сам налил себе вина и сунул Клементу под нос изрядный кусок сыра. Вица не уходила.
– Что еще желает гици?
Уважающий себя дворянин тут же бы и показал, чего он желает, но нынешним утром Роберу девчонки не требовались. Талигоец замялся, припоминая подходящую шутку, выручил толстый Янош, исполнявший в Сакаци обязанности старшего слуги.
– Гици, – усы толстяка и те показывали, что он нипочем бы не помешал господину тискать девчонку, когда б не крайняя нужда, – прощения просим.
– Что такое? – с облегчением откликнулся Робер.
– Тут дело такое… Гость приехал, а хозяйка не вставали… И молодой гици не вставали… А гость не нашенский, мало ли…
– Что за гость?
– Кобыла просто загляденье, а сам дерганый.
– Хорошо, я с ним поговорю. – Робер поставил бокал и взглянул на крыса. Клемент, выбирая между дружбой и сыром, на сей раз предпочел сыр, и Робер его не осудил, тем более в закрытой комнате приятелю ничего не грозило. Иноходец хмыкнул и вышел вслед за слугой.
– Янош!
– Слухаю, гици.
– На что вам тут столько кошек?
– И, гици… То не мы разводим, а они плодятся. Ну и ладно! В дверь кошка, нечисть в окошко… Сколько лет прошло, а нет-нет да и припомнишь. Особливо к осени.
– А что такое?
– Йой, – усы Яноша значительно встопорщились, – жуткое дело было. Но давно, четыреста годков тому, никак не меньше. Аполку, гицу тогдашнюю, полюбовница хозяйская извела, а та вернулась и такого наворотила… Да вы у хозяйки спросите, она знает.
Надо и впрямь спросить, забавно все-таки.
– Робер!
– Во имя Астрапа, Дикон! Откуда?!
– Дикон? Откуда?! – Иноходец Эпинэ смотрел на Ричарда, явно не веря своим глазам. Дик тоже не верил, что наконец-то нашел своих.
– Робер, я…
– Потом! – Сильные руки сграбастали юношу за плечи. – Янош, позаботься о лошади герцога Окделла. Дикон, ты голоден?
– Нет, не очень…
– Врешь ведь! – Иноходец был рад, очень рад, но что он скажет, когда узнает правду?
– Робер, случилось столько всего…
– Не сомневаюсь, но у нас будет время поговорить. Пошли!
