– С тем, что перемирие лучше блокады, в которой мы оказываемся по милости водоплавающих болванов, не способных справиться со стаей лодчонок? Разумеется! Но для его величества Дивина и мудрых дожей, а также для того, чтобы отцы города Фельпа поняли, что мы еще можем причинить неприятности, я бы провел пару штурмов. Надеюсь, то, что останется от флота, бросится не к берегу, а в море. И еще больше надеюсь, что у фельпцев хватит ума не преследовать бегущих.
– Кажется, уже хватило, – кивнул Карло, тщательно оглядев злополучный залив. Маршал никогда не был сторонником героической гибели под неспущенным флагом. Проиграл – сдавайся или беги, потом отыграешься.
Одна из уцелевших галер, какая именно – с берега было не понять, развернулась, подрезая нос двум соседкам. Похоже, сообразительный капитан давал понять, что нужно следовать за ним. Соседки поняли. Достойная троица шарахнулась вбок, обходя безнадежно полыхающий галеас, выстроилась клином – зачинщик впереди, остальные сзади – и рванула прочь. Пример оказался заразителен. Еще пяток уцелевших галер кинулись перестраиваться, явно намереваясь покинуть поле боя.
Что до фельпцев и их колючих союзников, то они разумно сосредоточились на добивании тех, кто не мог или не догадался удрать. Капрас с каким-то отстраненным восхищением наблюдал, как несколько галер внезапно начали рыскать и дергаться. Весла путались, ядра летели туда, где и близко не было никакой цели, а на палубах творилось Леворукий знает что. Казалось, гребцы и канониры внезапно посходили с ума. Рехнувшиеся корабли становились добычей серых тварей и нарядных фельпских галер, одна из которых нацелилась на внезапно прекратившую огонь «Пантеру». Капрас с облегчением перевел дух.
– Будь у меня розы, я бы послал их капитану этой красотки.
– Увы, Карло, роз у нас нет. Но вы можете послать плененной Зое в утешение букет бешеных огурцов. Если, разумеется, ее не отправят кормить крабов.
– Крабы, к счастью для них, не являются ценителями женской красоты, – фыркнул маршал, – они и Зое будут рады, но не похоже, что фельпцы доставят им такое удовольствие. Стойте! Кто это?
– Похоже, Ватрахос. – Николаос навел трубу. – Да, точно! Добывает адмиральскую перевязь… Похвальная настойчивость.
Здоровенный, разукрашенный золочеными дельфинами таран вынырнул из облаков дыма и понесся к «Морской розе», целя в борт. Марсель как-то сразу сообразил, что это галеас, капитан которого решил выручить захваченную галеру. Или утопить! Несмотря на жару, стало холодно – уж слишком большим было плавучее чудовище. Валме тоскливо глянул в сторону берега – далеко, не доплыть, разве что ухватиться за какой-нибудь обломок. Или прыгнуть в воду со своим бочонком? Виконт деловито огляделся, выискивая подходящий, нашел, перебрался к нему поближе и только тогда рискнул покоситься на проклятущий галеас. Увиденное порадовало несказанно: наперерез «дельфину», стреляя на ходу, мчались два «ызарга» – «Второй» и «Восьмой». Под радостный вопль виконта гигант принялся поспешно разворачиваться бортом к новым противникам.
– Флагман, – заорали под ухом Марселя, – утонуть мне в нужнике, флагман!
– Новый, – поправил Муцио Скварца. – Это «Сердце волн» Ватрахоса.
На борту монстра рвануло, за первым взрывом последовал второй, и Марсель вспомнил, что главным канониром «Двойки» стал Лука Лотти. Тот самый, что первым приловчился забрасывать ядра в учебные телеги! Когда наконец подойдет Савиньяк с деньгами, нужно отсыпать Лотти полсотни таллов. Или сотню.
«Двойка» наддала ходу, вновь плюнула огнем, и носовой таран галеаса переломился ровно посередине. «Морская роза» Ватрахоса, надо думать, больше не занимала, зато ожили пушки прилепившихся к галере «ызаргов». Лотти, без сомнения, был лучшим канониром Фельпа, но стрелять умел не только он: грот- или все-таки не грот-мачта галеаса треснула, что-то загорелось, жаль, пламя сбили довольно быстро.
– Вот ведь, – рыкнул Дерра-Пьяве, – «дельфин тупоносый»!
– Я бы сказал, что безносый, – уточнил Муцио, – что является последствием его опрометчивости.
– А не таскайся по борделям, – назидательно произнес коротышка, – не останешься без носа.
– О да, господа, – согласился красавец Рангони, – опрометчивость сродни дурной болезни.
– Намекаете на неизбежную потерю носа? – усмехнулся Скварца, подсыпая порох на полку пистолета. – Но мы тоже не слишком благоразумны…
– Бояться заразы и не спать с женщинами столь же глупо, как не бояться и спать со всеми, кто подвернется, – лениво заметил Ворон и перебил сам себя: – Мне не нравится «Восьмерка», господа, а вам?
– Закатные твари! – радость Дерра-Пьяве как ветром сдуло. – Им конец, а мы тут…
– Ланцо, – адмирал Скварца даже не повысил голос, но коротышка осекся и, тяжело дыша, уставился на «Сердце волн». Дуэль с «ызаргами» продолжалась. «Двойка» танцевала вокруг разъяренного гиганта, не прекращая забрасывать его ядрами и бомбами, «Восьмерка» двигалась заметно тяжелее.
